Лялька. По волчьим законам

В какой-то момент Рустам выходит из меня, поднимает мои ноги, член смачивает слюной, а после снова толкается в меня, на этот раз сильнее, до упора, так глубоко.

– А-а-ай! Больно.

Чувствую, как стенки напрягаются, растягиваются до предела, и кажется, он проткнул меня членом насквозь, до кровотечения. Дышать не могу, шевелиться под ним тоже. Мне жутко страшно и больно. Словно в меня засунули раскаленный меч, который скоро меня разорвет на части.

В какой-то момент не выдерживаю, хватаю Шаха за широкие плечи, прижимаюсь к нему всем телом, но после резко отстраняюсь.

Его нельзя трогать. Нельзя.

Бандит рычит, но движение не останавливает, входит в меня полностью, а после замирает. Встречаемся взглядам,и и я вижу в его черных глазах раздражение вперемешку с удивлением.

– Дыши. Привыкнешь скоро, – чеканит бандит, но времени на дышать и привыкнуть как раз таки не дает, начиная двигаться сразу. Довольно быстро, ритмично, невыносимо.

Я же стискиваю зубы, убираю от него руки. Не могу пошевелиться.

У Шаха очень большой, и кажется, я скоро умру. Мне больно, между ног саднит, жжет, хотя постепенно боль проходит.

Не касаюсь его больше, нельзя же. Мне ничего нельзя. Он все отнял, забрал себе, даже это. Сжимаю простыню ладонями, терплю, стараюсь дышать. Через раз, но все же хватаю ртом воздух.

Шах опирается на локти и постепенно ускоряет толчки. Он так близко, он буквально во мне, на мне, отнимает всю мою жизнь, выпивает, ломает, давит, как мошку! Не любит, нет. В том, что он делает со мной, нет ни капли любви.

Он меня ненавидит.

Через несколько минут Рустам ускоряет толчки, а после рычит и кончает, тяжело дыша. Вынимает из меня это орудие пыток, и только сейчас я замечаю, что он был в презервативе, но мне от этого уже ни холодно ни жарко. Мне просто никак. Я уже будто умерла.

Вижу, как Шах поднимается. Я же встать не могу. Ощущение такое, что он меня переехал просто, убил, уничтожил, порвал.

Смотрю на свой живот. Дрожит до сих пор. На простыне кровь, как и между моих бедер.

На животе его кровь. Везде эта кровь… везде.

Меня начинает мутить от вида крови. Прикладываю руку ко рту, и это не остается незамеченным.

– Других продавала, а сама хотела чистенькой остаться? – усмехается зло, а я молчу. Нечего говорить. Пусть верит, во что хочет!

Шах уходит в душ, а я на бок переворачиваюсь. Мне как-то плохо. Немного болит живот, между ног саднит, хоть уже и не сильно, но я боюсь вида крови и всегда боялась.