Мой палач. Реквием

А Тимур… позволит. Булат ведь семья его, а не я. Он, а не я! Я просто его враг…

Мы ведь так и не поженились по-настоящему. Все на словах только, обманывали друг друга, тогда как на самом деле, оказывается, Бес просто ждал дядю! Наивная Ася… Он не отказывался от мести, он меня все так же… ненавидит. Даже после всего. Господи!

Вне себя от шока я быстро поднимаюсь на второй этаж. Мысли несутся в голове, как дикие антилопы, и я просто хочу уйти. Уйти из этого дома проклятого… Забыть, стереть из памяти и спрятать.

Того, кто не виноват ни в чем и кого убьют вместе со мной.

Быстро вытираю слезы и иду в кабинет Беса. Он ничуть не изменился, как я уже размечталась! Думала, Тимур ради меня лучше хотел стать, не быть убийцей больше, чувствовать научила его, от мести отказаться заставила. Дура… Просто невероятная дура! Зверь не изменился, он просто… играл со мной.

Дверь кабинета оказывается не запертой, и я осторожно открываю ее, входя внутрь. Не знаю, сколько времени у меня есть, но, судя по тому, как Булат спешил войти, не больше пяти минут.

Он зайдет, увидит меня, и все. Можно ту яму в лесу заново откапывать.

По щекам льются слезы. Больно. Мне так больно в этот момент, что, размазывая слезы, я быстро открываю ящики стола и начинаю оттуда все выбрасывать. Ну где ты, где? То самое черное, что я видела в своей жизни, отцовская работа, моя ошибка и мой грех. То, что простить нельзя, и я наивно думала, что Бес простит.

Есть! В маленькой коробочке под тонной папок я все же нахожу этот диск.

Он у Беса в единственном экземпляре. Потому и прячет его от всех, но знаю, что смотрит иногда, когда плохо ему. Забыть все не может свою семью, а я никто для него, просто… сука. Он так меня тогда часто называл, когда на цепи у ног своих держал. Когда я была хуже собаки для него. Просто… тварь без имени.

Открываю коробочку, достаю диск и долго верчу его в ладонях.

– Не будет записи – не станет мести.

Один миг, и диск лопается надвое, а затем еще на более мелкие кусочки, которые я сбрасываю на пол.

В душе все горит и расплывается от слез. Себя я позволяла сделать сукой, я была виновата, ведь это мой отец сотворил, но ребенка… Ни за что не дам в обиду.

Я не думаю, я просто делаю это. Словно какой-то животный инстинкт просыпается во мне в этот момент, и все, чего я хочу, – это безопасность. Для моего ребенка. Которого убить я не позволю!

Внизу хлопают входные двери, я понимаю, что они уже вошли.