Мой палач. Реквием

Не знаю, сколько бегу до трассы, но, оказавшись там, ловлю первую попавшуюся попутку и сажусь в нее, едва оглянувшись на дом зверя.

Меня только на казни так колотило, как теперь. От шока даже двух слов сначала сказать не могу и, когда водитель уже начинает бухтеть под нос про сумасшедшую, бросаю ему пачку денег из рюкзака и громко кричу:

– В… вперед! Едьте вперед!

Глава 7

Первой мыслью всплывает поехать к родителям. Туда, где всегда ждут, где примут даже после года скитаний. Пусть приемная я, но все равно знаю: мама не прогонит, приютит.

Сжимаю руки в замок. Нельзя… Сама же Бесаевых на родителей наведу, а если с ними что-то случится, даже думать не стану.

Сбежать. Нужно сбежать подальше. Раствориться в толпе, чтобы зверь не нашел, не выследил меня.

Через минут сорок добираюсь до города и в ближайшем магазине полностью меняю одежду. Покупаю простую черную куртку, свитер и такие же неприметные джинсы. Волосы собираю в пучок, лицо прячу под капюшоном. Меняю даже обувь.

Чтобы не нашел меня. Чтобы зверь не обнаружил.

Быстро пересчитываю деньги. У меня с собой внушительная сумма, но нет документов, и даже если попытаюсь как-то купить билет в аэропорт, Бес найдет меня там в ту же секунду. Нет… не так.

Надо вглубь страны ехать далеко, чтоб не знал, где я. Пусть лучше думает, что я в пожаре том умерла. Пусть забудет вместе со своей местью!

Через двадцать минут я запрыгиваю в первый попавшийся автобус. Доезжаю до следующей остановки и затем попадаю на автовокзал, откуда уже беру билет в какую-то деревню.

Далеко, девять часов езды отсюда, и, кажется, нас едет туда всего три человека. Ладно, я справлюсь. Ради малыша справлюсь, ведь он не виноват, не виноват вообще ни в чем.

Прижимая рюкзак к себе, я сажусь на заднее сиденье автобуса и сильнее натягиваю капюшон на лицо. У меня нет плана, связей и почти нет вещей. Я просто… хочу сохранить жизнь ребенку, которого стопроцентно убьет род Бесаевых, как только узнает о его существовании.

Глупая, как же я не поняла, что Бес врет? И сейчас он притворялся. Когда целовал меня до слез, когда ласкал, обнимал так, что аж голова кружилась.

Ложь… все было ложью. В наших отношениях, похоже, не было и доли правды, только боль, которая сейчас меня до краев просто захлестывает.

***

Я приезжаю в деревню, когда уже вечер на дворе. Выйдя из автобуса, прижимаю к себе рюкзак. Куда идти, что делать-то теперь? Оглядываюсь по сторонам.