Мой палач. Реквием

Я же обещал, что никогда тебя не оставлю.

Согласно киваю, после чего Тимур садится на кровать, спиной на изголовье опираясь, а я… пытаюсь на подушке умоститься, но в итоге все равно к нему на руки прилезаю. Я так привыкла спать, и мне так спокойно. Когда Бес рядом. Когда гладит меня по волосам.

Уткнувшись носом в торс палача, я засыпаю, стараясь не думать о том, что в любой момент он может снова надеть на меня ошейник, вырыть яму и закопать заживо. Я добровольно пришла к тому, кто меня ненавидел всю свою жизнь, и если что-то пойдет не так, то шанса на спасение у меня точно не будет.

Живот постепенно начинает тянуть меньше, и я уж было думаю, что это месячные начинаются, однако, прикинув даты, понимаю, что у меня задержка, кажется, уже три недели.

Перевернувшись на бок, сонная, быстро отметеливаю эту мысль. Да быть не может. Конечно, нет…

***

Это оказывается намного сложнее, чем я изначально думал. Быть с Асей настоящим, без прикрас и масок, показывать себя такого, каким я на самом деле являюсь, и, конечно, видеть в ответ страх.

Ася боится меня. Может, не так не остро, как тогда в больнице криком кричала при виде меня, но все равно. Эти отголоски страха никуда не пропали, и это, блядь, в каждом ее жесте проявляется, хоть девочка и старается. Так сильно, что порой мне хочется просто крушить все вокруг.

Там в аэропорту я едва не свихнулся, снова ее увидев. Запыхавшаяся, вся в слезах, девчонка звала меня на весь чертов холл среди десятков камер. Я думал, что никогда ее больше не увижу.

Я уже был готов к этому – отпустить ее, и тогда мотылек вытащила меня из этой прострации. Спасла, можно сказать, не позволила уехать, тогда как я сам уже был готов сдохнуть и, если честно, хотел этого.

Теперь же, оказавшись дома, Ася дико скованна и зажата, точно пружина, но я даю ей время. Хотя нет, вру, я себе даю время, чтобы все обдумать. Девчонка добровольно вернулась в мой дом, проглотила обиду, тогда как во мне два демона все еще беснуются.

Один белый. Полудохлый.

Который скорее себя задавит голыми руками, чем ей навредит снова. А второй черный, злой, живучий! Толкающий меня в пропасть за предательство семьи, позволяющий ненавидеть само свое существо… предателя.

В этот первый вечер я не иду к мотыльку до последнего. Не могу просто. Знаю, какая сладкая девочка сидит у меня в спальне, бери и наслаждайся, но я права не имею ее коснуться. Не после всего, что сделал с ней, и особенно как. Насильно, больно, намеренно жестоко.