Мой палач. Реквием

Теперь же даже пальцем тронуть Асю не могу, хотя сдыхаю. Сгораю уже от того, как сильно ее хочу!

Весь вечер сижу в кабинете, можно сказать, прячусь от мотылька, но все равно иду к ней, не выдерживаю. Мой черный демон кладет белого на лопатки, и я позволяю себе быть без масок, без этого сладкого эфира, в котором достаточно накупался за последние полгода.

Заметно уставшая, но такая лакомая Ася сидит на кровати и подскакивает, как только меня видит. Сегодня полдня ревела, сразу вижу по глазам. Снова из-за меня, блядь, тогда как я уже слезы эти ее видеть не могу!

Слишком много дерьма она пережила, слишком на грани мы ходим, и больше всего на свете я боюсь, что этот страх ее никогда уже не пройдет, но, на удивление, Асе удается если не подавить, то хотя бы маскировать свой страх при виде меня.

Я тут же жалею, что приперся к ней сегодня. Хрупкая, как тростинка, миловидное лицо и длинные шелковистые волосы девочки создают ощущение, что я смотрю на нечто неземное. Еще и тряпку эту напялила в обтяжку, которая все ее изгибы тела подчеркивает, возбуждая меня просто за секунду.

Внизу все гореть начинает, когда вижу ее соски стоячие и грудь аккуратную через тонкую ткань. Осиная талия, округлые бедра и плоский живот так и манят прикоснуться, а я на месте стою. Не шевелюсь даже.

Ощущение такое, что просто с ума схожу, но притронуться к мотыльку не могу. Словно руки мои горят, боюсь снова сделать ей больно, и это, блядь, не проходит!

Все, что могу, – завернуть девочку в одеяло, чтобы не смотреть.

Чтобы не провоцировала, но хуже другое: оказывается, я не могу и уснуть с нею рядом. Мне хреново, я боюсь Асе сделать больно, хоть как-то навредить, но эта чертовка начинает сама ко мне ластиться, просто-таки приглашая черного суку-демона на торжество!

Гораздо проще мне было с ней раньше, когда я был “хорошим”, ведь тогда Ася часто ко мне первой цепляться начинала. Точно кошка, кукла просила ласки, которую я для нее не жалел, однако то была маска, которую я надевал, чтобы ее не пугать.

Теперь же мне самому сложно, когда я знаю, что Ася уже не видит во мне “хорошего”. Она видит во мне все такого же монстра, чудовище, которое над ней издевалось. Демона видит, который ее на цепи, как собаку, держал, а после в яму холодную сбросил.

Сейчас же, ночью, рядом с ней я пошевелиться даже не способен. Мне дышать тяжело, я спать не могу. Ася пытается ластиться ко мне, а я не могу ответить тем же.