Мой палач. Реквием

В голову то и дело кадры лезут, как она на коленях стояла передо мной. Слабая, рыдающая, дрожащая от ужаса и от меня…

Как я издевался над ней, как жестоко ранил, казнил, а после вернул к жизни. Я не забыл все это, и она тоже. Это всегда будет между нами, но в первую ночь без маски я открыться ей просто не могу.

Кукла спать укладывается, а я как у мины лежу. Тронуть ее не смею, тогда как все тело до одури жаждет ее! Каждую клетку целовать, но сам себе не позволяю. Нельзя! Она боится, хоть и старается. У меня только один шанс, такой хрупкий, который я просто не могу запороть, снова потеряв ее доверие.

К несчастью, мотылек в одеяле долго не засиживается и все равно прилезает ко мне на руки. Она так делала эти полгода, когда я притворялся тем, кем не являлся.

Теперь же Ася все равно ко мне пришла греться, уткнувшись носом в торс.

В этой тишине я гладил ее по волосам, понимая, что, выбрав эту девочку, стал предателем, а предателей в моей семье никто не прощает.

Их убивают.

Глава 3

Просыпаюсь оттого, что меня кто-то целует.

– Тимур…

Открываю глаза и вижу мужчину, который склонился надо мной. Такой красивый, большой, взрослый, будоражащий каждую мою клетку и заставляющий трепетать от одного только его присутствия.

– Ты не заболела, мотылек?

– Нет, а что?

– Двенадцать дня уже.

– Двенадцать дня?!

Бросаю взгляд на часы. Боже, я полдня проспала! Тимур уже полностью одет, сидит на краю кровати в черном костюме.

– Почему ты раньше меня не разбудил?

– Ты крепко спала, не хотел будить. Спускайся, там Маргарита уже дважды завтрак разогревала для тебя.

– А ты куда?

Почему-то волнуюсь, когда Тимур уезжает. Не знаю, мне кажется, что с ним может что-то случиться. Булат ведь не дождался его. Как же я хочу, чтобы дядя Беса вообще забыл о нас и больше никогда я не видела того монстра.

– Я вернусь вечером. Тебе что-то нужно? – убирая мои волосы с лица, спрашивает мужчина, тогда как я за руку его беру осторожно и к щеке прикладываю своей, вдыхая его будоражащий запах.

– Мне ничего не нужно. Просто хочу, чтобы ты был рядом.

– Буду.

Бес наклоняется, целует меня в висок, едва прикасаясь, и я понимаю, что эта стена между нами… ее нет, но в то же время мы оба осторожничаем.

Кажется, один неверный шаг – и этому хрупкому, как пергаментная бумага, перемирию наступит конец, а я не хочу этого.