Опер, задержи меня

– Ну и че, ты, типа, теперь меня допрашивать будешь?

– Не ты, а “вы”. Для тебя я Огнев Олег Игоревич, и повежливее, если не хочешь сидеть в обезьяннике до посинения.

Он смотрит на меня прямо и говорит это очень строго.

Невольно руками себя обхватываю. У этого Огнева на лице ни одной эмоции. Вообще ничего. Я не пойму, он, типа, сейчас зол, угрожает мне или всегда просто такой?

Вообще не читается то, о чем он думает. Как камень.

Нервно перебираю пальцами свои длинные волосы. Как же свалить отсюда, как…

Замечаю, как этот мент достает из папки чистый лист бумаги и ручку.

Смотрит на меня прямо, а я… на руки его пялюсь. Загорелые, грубые, крупные. Сетка вен тянется от локтевого сгиба до самых кистей, делая их такими страшными и завораживающими одновременно.

У майора короткая стрижка, на шее артерия медленно пульсирует, а из расстегнутой верхней пуговицы рубашки выглядывают темные волосы на груди.

Сглатываю. Что-то мне неспокойно с ним. Совсем неспокойно.

Рубашка от бурящихся мышц на Огневе сидит в упор.

Там же не только руки и грудь, но и спина такая же натренированная, будто он по сотне подтягиваний делает в день. Ой, мамочки…

– Имя, фамилия.

Теряюсь тут же перед ним, хотя обычно я собранна и легко ориентируюсь в любой ситуации, даже самой дерьмовой.

– Э-э… Мурка.

– Еще раз такой бред вякнешь, приложу башкой о стол. Настоящее имя. Живо.

Сглатываю. Что-то мне страшно. Похоже, я попала к серьезному менту. Начальнику. С таким шутки плохи. Он точно не пугает.

Говорит серьезно, спокойно, предупреждает.

– Василиса Калинина.

– Лет тебе сколько?

Молчу. Если скажу, что совершеннолетняя, думаю, проблемы мои станут похуже.

– Вздумаешь врать, получишь по шапке.

После этого заявления желание врать этому менту о возрасте отпадает само собой. Такой если двинет, я уже не встану.

– Восемнадцать.

– Давно работаешь?

– В смысле?

– Как долго воруешь?

– Я не ворую! Тогда вообще случайно вышло. Я просто… просто не в ту сумку полезла, я думала, она моя!

– Не ври мне.

– Я не вру!

Вижу, как майор губы серьезно поджимает и продолжает что-то быстро записывать в эти свои документы.

Становится жутко. Он же сейчас любой висяк на меня повесить сможет, если ему что-то не понравится!

– Родители есть?

– Нет.

– Опекуны?

Прикусываю губу. Сказать правду – еще чего!

– Нет.

Огнев молча достает сигареты и закуривает, бесцеремонно выдыхая дым, попадающий прямо на меня.