Опер, задержи меня

Рот тут же наполняется слюной. Я тоже курить хочу, но у мента этого проклятого не стану просить. Еще чего.

– Еще раз мне соврешь, я позову тех оперов, что тебя допрашивали, чтобы они закончили начатое. Они тебя выебут, а после ты признаешься не только в том, что стащила кошелек.

От его спокойного тона, прямоты и грубости дыхание спирает.

Сволочь. Гад. Ненавижу!

– Есть. Отчим, но он на работе! В отъезде. Его нет. Надолго уезжает.

– Адрес, где живешь, – он спрашивает, смотря прямо на меня, и я понимаю, что, если сдам, где ночую, сделаю себе проблему.

Огнев же найдет меня, вдруг чего. Будет знать, где я живу, и отчим тоже узнает, что у меня с ментами проблемы теперь.

Ну уж нет. Спасибо.

– Я забыла.

– Что?

Серые стальные глаза мигом пробирают всю меня. Сканирует, точно детектор лжи.

– Я не помню, где живу. Забыла! У меня вообще проблемы с памятью. Серьезные.

– На тебя заява накатана в трех экземплярах за грабеж. По этой статье от двух до четырех лет дают. У тебя действительно проблемы, Василиса.

Серьезные.

В душе все льдом покрывается.

– Что? Какие от двух до четырех? Вы че, блядь, рехнулись? За что?!

– За кражу. Еще раз материться при мне будешь, получишь по губам.

Огнев спокойно выдыхает седой дым, а у меня слезы подбираются к глазам. За какой-то обычный кошелек…

Обращаю внимание на тлеющую сигарету в руке этого мента. Лапища огромная просто. Кулак будет как пол моей головы. Такой и придушить ведь может, и черепушку разнести в щепки, если ему что не понравится…

– Судимости были раньше?

– Нет.

Не было. Да я вообще чудо, а не девочка! Я не воровка и не преступница! Я нормальная!

– Значит, так, чудо, получишь два года, если не будешь упираться следствию.

– Что?! Какие еще два года…

Звучит как приговор. Я знаю прекрасно, что после тюрьмы уже никому не нужна буду, да и клеймо это жуткое на всю жизнь. Боже.

Майор поднимается и захлопывает мое дело так, словно со мной больше не о чем разговаривать, и я не выдерживаю.

Быстро вскакиваю со стула, подбегаю к нему и за руку его беру.

Огромная лапа медвежья, но мне все равно. Пальцами дрожащими ее сжимаю. Грубая, горячая, опасная рука.

– Олег Игоревич! Я не хочу в тюрьму. Не хочу! Помогите, пожалуйста! Отпустите! – чуть ли не реву при нем. Ну же, ну, поверь мне…

– Ты охренела, малолетка? Руки убрала.

Он резко вырывает свою руку из моей ладони, словно я какая-то грязная для него или что.

– Твое дело пойдет готовиться в суд.