Ренар Холл

Мне всегда хотелось полюбоваться снегом, поиграть в снежки или слепить снежную деву. А волшебство Белой ночи? Мы празднуем вхождение в новый цикл, разжигая костры, заплетая цветы в косы и пуская по реке венки, а в северных землях, где белые времена царствуют большую часть цикла, наряжают хвойные деревья, зажигают факелы, дарят друг другу подарки в цветных коробках и греются за чашкой горячего какао перед камином. Греются… Единственное, что пугало меня, наследницу мага солнца – это холод. Ненастные летние дни всегда давались мне тяжело, а как быть, когда холод – единственный спутник все дни цикла и нет никакой надежды на ясное небо и тепло бархатной земли, по которой можно пройтись босиком? Об этом я старалась не думать.

Невеселые мысли тем сильнее терзали душу, чем ближе экипаж приближался к Ренар Холлу. Через полдня пути пейзаж за окном резко поменялся. Дышащие жизнью луга и леса оделись в черно-серые хламиды, потеряв листву и ежась от пронизывающего ветра, который трепал ветки деревьев и гонял по полям отмерзшие стебли растений.

Сначала у меня озябли пальцы рук и ног, затем я продрогла телом, словно под лиф платья положили льдинку и она, медленно тая, проникала вглубь меня, разнося лед по венам. Вскоре я перестала чувствовать нос и едва шевелила губами, а изо рта, при попытке согреть ладони теплым дыханием, выходили клубы пара. Одернув шторку, я замерла, не то в восхищении, не то в испуге. По белому кашемиру полей Верховная богиня рассыпала блестящие кристаллы, которые в закатных лучах искрились маленькими солнышками, напоминая о доме. Картина завораживала и вызывала восторг. Действительность оказалась куда восхитительней, чем цветные изображения в книгах. Неожиданный чих привел меня в чувство. В носу свербело от подступающей простуды, а горло будто песком обметало.

Проехав еще половину версты, извозчик остановился и выкрикнул:

– Ренар Холл, на выход!

Сначала мне показалось, что это ошибка, ведь за окном, кроме бескрайнего поля и башен вдалеке, ничего не было.

– Ренар Холл! – недовольно повторил мужчина.

Под сочувствующие взгляды других пассажиров, я выбралась из повозки. Губы едва шевелились, а ноги и вовсе не слушались, почти окоченев.

– Простите, господин, а разве мы не заедем в поместье? – обратилась к извозчику, который спрятал красный нос в пуховую шаль.

– Милочка, ты видишь дорогу до поместья?

Я повернула голову в сторону окутанного туманом кровавого солнца и еще раз чихнула. Дороги не было.