Беру тебя в долг

Потому что из небольшого овражка прямо на нее вылетел волк.

глава 12

Волк был такой огромный, как в том сне, страшный!

Ее серебристая лошадка тут же взвилась на дыбы и шарахнулась в сторону. А Мара чудом удержалась в седле, но от неожиданности упустила поводья. Она вцепилась в гриву. Только бы усидеть!

Если сейчас лошадь понесет, ей конец! В этом дурацком платье и в женском седле она просто свалится. А лошадь испуганно ржала и храпела, перебирая тонкими ногами.

Волк… Волк рычал!

Было дико страшно, она просто онемела, не слышала ничего вокруг и не сводила с ощетинившегося зверя глаз.

Надо суметь развернуть лошадь и уйти раньше, чем зверь бросится. Но как же повернуться к нему спиной?!

Она почти справилась с собой. Почти…

И тут со стороны того овражка вылетел всадник! Родхар. Один! Несся, как бешеный, опережая всех своих  собак. На всем скаку скатился с коня и бросился на волка с кинжалом.

Боже! КАК ей теперь было страшно!

Потому что волк и человек сплелись в единый рычащий клубок.

Наверное, все длилось доли мгновения, а ей казалось – вечность. И не разобрать, что происходит. Где челюсти волка, где кинжал?! Чья это кровь?! Она не могла заставить себя тронуться с места, пока не узнает.

Но тут наконец следом вылетели своры собак и всадники. И все действительно смешалось. Крики, рев, рычание, лай собак. Это было слишком! Маре в какой миг стало дурно, а серебристая не выдержала, сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги.

Прямо сквозь подлесок и дальше, ныряя между стволами.

Повод болтался, задевая за ветви, но Мара даже руки не могла разжать. Еще сильнее вцепилась в гриву и прижалась к шее лошади, чтобы не вылететь из седла.  А ветки секли по лицу, хлестали, цеплялись за волосы и платье.

Самое ужасное, что она не видела дороги, не разбирала, куда мчится. Но лошадь, похоже, все-таки не понесла, просто сильно испугалась. И теперь она уже так безумно не мчалась, вытягивая шею. А Мара хоть и не решалась разжать руки, чтобы поймать повод, но потихонечку стала подтягивать ее за гриву.

Все время в левую сторону.

Потому что из глубины памяти вдруг яркой искрой пришло, как отец рассказывал, что под ним однажды понесла лошадь и он все подтягивал левый повод, стараясь заворачивая ее кругами, пока она наконец не стала в полной мере слушаться поводьев. Было трудно. Они еще некоторое время так проскакали, потом серебристая все же начала сбавлять ход, а потом и вовсе пошла шагом.