Беру тебя в долг

Сейчас Мара почти ничего не замечала вокруг себя, а вид за окном повозки сливался в сплошное серое пятно. Иногда ей чудился шум погони, и это заставляло ее прислушиваться и нервно вздрагивать. Но когда выехали за пределы столицы и покатили по главному тракту, ясно стало, что страхи напрасны, никто ее преследовать не будет. Странное это было состояние.

В довершение всего пошел дождь. И потому дорога тянулась долго и однообразно. Однако рано или поздно все кончается.

С опозданием в один час они прибыли в Даршантц.

В сам городок возница заезжать не стал, остановил у постоялого двора на окраине. И пока меняли лошадей, тем пассажирам, кто желал ехать дальше, была предоставлена возможность размять ноги. Можно было пройтись или же пересидеть это время в харчевне. Прогуливаться под дождем было сомнительное удовольствие, и Мара решила зайти поесть вместе с остальными.

Обеденный зал был большой и довольно-таки закопченный, да и народ, сразу видно, простой и нетребовательный. Но в ее положении перебирать харчами не следовало.

Только Мара со своей порцией горячей похлебки устроилась за столиком и уже собралась есть, как вдруг услышала краем уха интересный разговор. И чем дальше вслушивалась, тем больше ей хотелось провалиться сквозь землю. Потому что говорили о ней.

Казалось бы! Только вчера все это произошло, а уже по всему Хигсланду судачат, что какую-то там девицу выкинули с отбора. С какой колоссальной скоростью распространяются слухи… Аппетит пропал к черту.

– Представляете, говорят, ее прогнал сам король.

– А…

– Да, – голос рассказчика понизился. – Говорят, за непристойное поведение.

Это вызвало немедленное оживление среди слушателей:

– Оооо…

– Наверное, эта девица была та еще штучка!

– Угу. И еще говорят…

Тут разговор оборвался, а рассказчик неожиданно обратился прямо к ней:

– Мадхен!

Мара попыталась сделать вид, что не слышит, но тот окликнул ее снова:

– Мадхен! Вы же едете из Лендрио?

Хорошо еще, на ней была накидка, скрывавшая волосы и верхнюю часть лица!

– Да, – сказала Мара, обернувшись.

А на нее уставились с нездоровым любопытством.

– Ну, расскажите нам. Вы же наверняка знаете все про это!

О, да, она знала все. И рассказать могла сейчас что угодно, ибо уже поняла – чем нелепее ложь, тем охотнее в нее верят. В тот момент в ней как будто щелкнуло что-то жесткое и встало на место. Однако на нее смотрели, и надо было что-то сказать.

– Я не могу ручаться, – пожала Мара плечами.