Покровитель для Ангела. Собственность бандита

Одеяло на пол съехало, Ангел лежит на краю кровати, и, подойдя ближе, я замечаю, что очень тяжело и быстро дышит, вздрагивает и кричит.

Все ее лицо мокрое от слез, бретели майки опустились, оголяя вершины ее часто вздымающейся груди, открывая свежий шрам.

– Пусти… пустите меня, не трогайте! Пожалуйста… Пожалуйста. Мне больно. Мне так больно!

***

Она метается на подушке, а у меня мороз идет по коже, ведь я понимаю, что ей снится, и пистолет, который я сейчас держу в руке, мне хочется направить себе в висок.

– Ангел, проснись!

Хватаю ее, отрываю от подушки, провожу по влажным волосам пальцами, и, когда Ангел открывает глаза, она не успокаивается, а совсем наоборот. Она начинает просто криком кричать, царапаться и вырываться из моих рук, тогда как я просто охреневаю от такой ее реакции.

– Не надо! Не трогай, не-е-ет!

– Чш… Ангел! Не бойся. Все хорошо. Все хорошо, малыш.

Включаю свет, самого уже колотит, быстро прячу ствол от нее за спину.

Такая хрупкая, исхудавшая, заплаканная Ангел сидит на краю кровати и смотрит на меня, обхватив худые колени руками.

Ее волосы рассыпались по спине, на кукольных ресницах трепещут слезы, а глазища сейчас такие ярко-зеленющие, что в них страшно смотреть.

Словно очнувшись, Ангел быстро вытирает слезы и натягивает одеяло до подбородка, прикрываясь от меня.

– Что ты здесь делаешь? Я, вообще-то, спала.

Задирает свой маленький носик, поджимает губы, которые я до дикости хочу облизать.

– Ты кричала во сне.

– Хм, не было такого, тебе показалось.

 – Вытирает слезы, опускает голову. – Я хочу спать. Очень.

Переворачивается на бок, натягивая сильнее одеяло, и вот видно же, что не спит, но и поговорить мы не можем, что просто выводит из себя.

– Будет что-то нужно – скажи.

– Угу, – бубнит, и я выхожу за дверь. До утра сижу в гостиной. Сторожу ее сон, как пес, у самого сна ни в одном глазу.

Что с ней такое? Месяц же прошел уже. Ангел никогда так не кричала, не ревела во сне, либо же в больнице ей давали до хренища успокоительного, и она всегда спала спокойно.

Закуриваю, глубоко затягиваясь сигаретой. Что ей там снилось такое, чтоб так орать и реветь навзрыд?

Сука. Знаю я, что ей снилось. Тут не надо быть гением, блядь.

– Алло, Игорь, можешь говорить?

– Да, в чем дело? Лине плохо?

– Да, я забрал ее к себе, она ревела ночью. Так сильно. Кричала прямо. Давай я привезу ее тебе покажу.

– Миш, да я ж хирург. Я не помогу тут ничем.