Аспид

Как вы, наверное, догадались, Хрисанф Елизарович нашу семью не съел…точнее, не доел полностью, оставив бродяжничать по лабиринтам душевного смятения в противной унынылой эйфории от сладко-приторного чертовского дурмана.

Точные подробности посиделки с нежитью напрочь вылетели из моей головы. Я абсолютно уверен, в данном отрезке моих воспоминаний, вампир специально установил какую-то непробиваемую блокаду.

Отчетливо помню я лишь тот момент, когда флегматичный взгляд Хрисанфа Елизаровича, скользнув по моей шее, блеснул недобрым запалом.

Я не могу с уверенностью сказать, происходил ли данный эпизод взаправду или это всего лишь плод моего воображения, потому что детали событий, произошедших после того, как наши взгляды с вампиром пересеклись, тут же смешались с моими предыдущими мыслями, образами, и, принялись вращаться в голове, словно я был в температурной горячке.

Я инстинктивно почувствовал, что нахожусь в опасности, и вроде как бросился бежать со всех ног, или только сделал слабую попытку подняться из-за стола… Не знаю и не могу вспомнить… Благо, сидел я недалеко от двери, отчим по другую сторону от меня, поэтому, чтобы выбраться из комнаты мне было достаточно просто встать и выйти, а Хрисанфу Елизаровичу пришлось бы пробираться мимо Фимы, сидевшей с краю.

Соображалось как-то уж очень неправдоподобно медленно. Но несмотря на эту иллюзию замедленной съемки, в то же время мне, казалось, будто дурман существует лишь в моем воображении, а на самом деле, я ветром лечу к выходу, не оглядываясь назад.

Однако, несмотря на мое сильное желание выжить, скоро я понял:

«Спастись не удастся!»

За спиной послышался грохот. Это вампир, перелетев через скатерть с прозрачной посудой и бесполезными яствами, случайно задел краешком носка мою сестру, уронив ее навзничь вместе со стулом. Фима теперь лежала на полу, задрав кверху ноги, оголенные до самых бедер. Я даже смог увидеть, где начинаются ее розовые чулки.

Не свихнуться окончательно, затерявшись в парах мучительного кайфа, мне помогла боль. С тех пор я научился принимать ее без неохоты. Звук треска собственных костей позволил частично прозреть, словно вместе с болью я вдохнул полной грудью свежего воздуха за пределами серого демонического марева. Почувствовав, как пальцы монстроподобного отчима впиваются в мою несчастную конечность, я было подумал, что на моей ступне захлопнулся медвежий капкан.