Мистер Маникюр

Два дня назад эта тетка приходила со списком, очевидно написанным мужем или строителем. Я ей собрал все указанные в бумажке товары. В том числе и кровельные саморезы. Сегодня выяснилось – не те. Так эта дамочка приехала к самому открытию гипера, чтобы высказать все, что думает, моему начальству. Лишний раз ей, видите ли, из своего коттеджного поселка пришлось выбираться, и у рабочих – простой. Неужели так сложно было озадачить этим нехитрым списком самих работяг? Уж не перепутали бы! Но моему начальнику такой аргумент не понравился.

Потребовал извинений перед этой скандалисткой. Может, ее еще поцеловать? Я плюнул, написал заявление по собственному и ушел.

В голове вертелась только одна мысль: теперь Светка точно меня из дома выкинет. Шел по центру города, смотрел на высокие красочные дома, театры, музеи, торговые центры. Я так часто проходил здесь многие годы и никогда не замечал, какие красивые эти улицы, потому что всегда в спешке, бегом – на автобус или маршрутку, всегда с поникшей головой.

А в этот день почему-то стало легко и свободно. Словно пытался надышаться перед смертью. Ну да, впереди у меня столь же непонятное будущее, как и после…

Мои раздумья прервал звонок мамы:

– Жень, соседка по садовому товариществу просит продать ей наш участок, они хотят объединить его со своим и построить дом, как считаешь?

– А сколько просит?

– Триста тысяч.

– Что-то мало…

– Мы годами там не бываем.

– Но ведь дом есть и деревьев полно.

– Жень, разве это дом? Сарай с трещинами и плесенью.

На чердаке – улей, пол прогнил. Его сносить надо – толку никакого. А яблоки, сливы – да, хорошие, но у них и своих хватает, все вырубать будут, если продадим.

Бабушкина дача – страшный сон из моего детства. Начиная с мая и заканчивая сентябрем, мы с родителями ездили туда каждые выходные. Машины у нас не было, тащились на переполненной электричке, а потом еще на автобусе, предварительно прождав его не менее часа. Комары, слепни, нескончаемые грядки, рой жирных мух над гудящей дырой в деревянном туалете, рукомойник с вонючей водой, хлипкая раскладушка и расцарапанные в кровь руки от тяжеленных сумок с картошкой, которые приходилось волочить по дороге домой.

Вот, что осталось в памяти от этой дачи.

Нет, кое-что еще…

На втором курсе института я подружился с раскрепощенной девушкой. Она научила меня целоваться, позволяла моим рукам исследовать ее тонкое, но чувственное тело, и однажды намекнула: «Ищи место».