Мистер Маникюр

Марина (или Маша – я уж и забыл ее имя) жила с родителями в загородном доме на двадцати пяти сотках, там же проживали их четыре собаки, которые размножались с завидной регулярностью. Из-за этого однокурсница часто пропускала занятия: то одна из ее сук рожает, то щенкам нужно сделать прививку, то встреча с покупателями.

Однажды один из наших преподавателей, разгневанный ее легкомыслием, предрек: «Другие студенты станут востребованными специалистами, а ты так и останешься сидеть со своей щенячьей улыбкой!» Как же мы смеялись над этой фразой… А Марина-Маша даже не обиделась.

Впоследствии некоторые наши ребята за глаза называли ее пудилихой. У нее и внешность была соответствующая: пушистые мелкие кудри почти по плечи, похожие на собачьи ушки – они весело развевались по ветру, и голос – визгливый, как лай щенков.

Я встретил ее несколько месяцев назад: та же собачья улыбка, глазки-бусинки, только волосы теперь очень длинные и прямые, может, нарощенные. И она больше не администратор ветклиники, а владелица сети веткабинетов.

Перед сном я нашел в интернете несколько школ, в которых обучают будущих мастеров маникюра. В июле Полине исполнится пятнадцать лет, вот бы подарить ей сертификат в одну из таких школ. Даже если она впоследствии не захочет работать в этом направлении, всегда можно пилить самой себе за бесплатно, матери, сестре и бабушкам. А что, хорошая идея, вот только где взять двадцать пять тысяч на обучение?

Я посчитал, что если незаметно от Светы откладывать каждый месяц по две с половиной тысячи рублей, то к дню рождения дочери как раз наберется нужная сумма.

От этой мысли мне почему-то стало очень приятно. Зря Светка говорит, что я плохой отец. Разве плохой придумает такой подарок?

Света в это время закрыла дверь в спальню, сбросила с себя домашнее платье и, оставшись в одних черных кружевных трусах, прошла вдоль комнаты к комоду. Я наблюдал, как ситцевая сорочка сползает по ее груди, цепляясь за крупные соски, и безумно хотел секса.

– И не думай! – бросила жена, резко отдернув мою руку со своей талии, накрылась одеялом и, тяжело вздохнув, повернулась к стене.

– Свет, у нас уже недели две ничего не было, – вообще-то три, но мне даже самому себе стыдно было в этом признаться. – На животе лежать тяжело.

– Реши этот вопрос как-нибудь сам…

Я еще долго ворочался и в итоге поздно уснул. Встал с трудом. Настроения идти на работу не было. И как чувствовал: утро началось со скандальной покупательницы.