Свободные и счастливые

Неужели снотворное действует дольше двенадцати часов? А вдруг мы вкололи ей слишком большую дозу? Я с тревогой приложил палец к её шее, нащупал пульс и посчитал удары сердца. Всё в порядке. Дышит спокойно и ровно, сердце бьётся размеренно. Пусть тогда спит дальше. И чем дольше, тем лучше.

Мы везли её сюда больше трёх часов. Дорогу я помню плохо. Всё происходило в каком-то тумане, смутно и размыто, как в дурном, изматывающем сне. Экхарт сидел за рулём, Джа рядом с ним, а я – на заднем сидении вместе с Адель.

Её голова лежала на моих коленях, и я следил, чтобы девушка не упала и не ударилась. Она так отчаянно сопротивлялась, что Джа лишь со второго раза сумел вонзить иглу со снотворным ей в шею. Она сопротивлялась до тех пор, пока полностью не обмякла в моих руках. А я так и не смог до конца осознать, что я сделал.

Кстати, и зачем она до сих пор связана? Всё равно никуда не убежит, да и не убежала бы – так, пустая предосторожность и формальность. Аккуратно, чуть дыша и боясь потревожить её сон, я разрезал ножом верёвку, которая стягивала её стройные ноги в клетчатых брюках и, едва только потянулся к рукам, чтобы освободить и их, как красавица внезапно распахнула глаза.

«Надо было заклеить ей рот», – пронеслась запоздалая мысль у меня в голове. Я не боялся, что она будет кричать и звать на помощь: отсюда до ближайшего населённого пункта не менее пятидесяти километров. Я боялся того, что она мне скажет.

Я лишь успел спрятать нож, чтобы не напугать её ещё больше, и застыл в совершенно глупой позе, сидя перед ней на грязном полу.

Адель смотрела то на меня, не мигая, то оглядывалась по сторонам – и молчала. Я отвечал ей тем же. Я напряжённо и как-то сосредоточенно ждал, что она вот-вот начнёт кричать, плакать, обвинять меня во всех смертных грехах эпохи Кали и требовать немедленно её отпустить… Но я ошибался.

– Герберт, зачем вы меня сюда привезли? – не меняя выражения лица, совершенно спокойно спросила она.

– Простите, Адель, но вам придётся какое-то время пожить здесь, – я взял себя в руки, и мне удалось сделать тон своего голоса достаточно небрежным и насмешливым, – Я ведь предупреждал вас, что я опасный преступник, и просил держаться от меня подальше… Вы не послушали.

Это будет вам уроком. Не стоит столь опрометчиво напрашиваться в гости к незнакомым мужчинам, гулять с ними по безлюдному парку и…

– Зачем я здесь? – чуть возвысив голос, перебила мой поток красноречия пленница.