Тело дрянь. Донесения с фронта (и из тыла)

Я понимаю, что никто никогда не увидит шелковистые темные пряди, которые периодически появляются у меня из сосков, – даже ты. Я осознаю, что я не жертва какой-то страшной гормональной шутки; куча женщин страдает посильнее моего.

Например, та красотка с волосами цвета воронова крыла, что занимается со мной виньяса-йогой на 19-й улице по четвергам. У нее настоящие бакенбарды, и ничего. Но почему, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу Родди Макдауэлла из «Планеты обезьян»? Как мне избавиться от навязчивой мысли, преследующей женщин с незапамятных времен? Каким оружием отбиваться от стереотипов, что все женщины должны быть гладкими, упругими и безволосыми? Когда, наконец, я смогу отпустить волосы? Не на голове, а под мышками, на лице, на ногах и «веселую тропинку» от пупка до лобка.

И хочу ли я этого вообще?

Ты меня любишь такой, какая я есть, верно? Так почему я хочу быть кем-то еще?

* * *

На уроке физкультуры в восьмом классе школы на окраине Сан-Диего я узнала, что существуют особенно гадкие волосы на теле.

И я – их счастливая обладательница.

Все началось с того, что мы, группа девочек, сидели на траве скрестив ноги. Под униформой – бордовые шорты на резинках и серые футболки, детали того дня я помню плохо – разной степени развития девичьи тела. На моей футболке черным водостойким маркером, прямо под облезлым принтом с нашим талисманом – рыцарем-крестоносцем, – написано: ОЛТМАН. Ну, такое запоминается.

Пока учитель физкультуры ходил за футбольными мячами, мы сидели без дела на солнцепеке.

Чтобы занять руки, я с удовольствием сгребала в горсть траву и выдергивала из земли. Травка. Дёрг. Травка. Дёрг. И так – целую вечность.

Наконец одна из девочек, Эйприл, встала и уперла руки в боки. Она осмотрела меня с ног до головы – уделив больше внимания ногам. Потом она отпрыгнула и возвела руки к небесам. «Фууу, ты не бреешься? – воскликнула Эйприл. – Это ТАК гадко».

Я отпустила пригоршню травы, которую только что выдернула.

Травинки упали на землю, как волосы. Все смотрели на мои ноги. Я чувствовала себя Сисси Спейсек в конце фильма «Кэрри». Мои волосинки блестели на солнце, как капельки крови. Под беспощадным солнцем Южной Калифорнии они не могли не привлекать внимания.

Вокруг меня были девичьи ноги. Наступила новая эпоха, вдруг осознала я, осматривая их одну за другой. Бритая. Бритая. Бритая. Бритая. Бритая. Бритая.