Богиня песков

Не будь тебя, так до сих пор и возились бы с этим бурым порошком».

– Ты понимаешь, о чем говоришь? – сердито отозвалась бабушка. – Теперь нас убивают из этих ружей!

Камень замолчал.

Дрова уже прогорали. Она взяла полено, поставила на торец и со всей возможной злостью ударила топором.

– Горе у меня! Ничего, кроме горя! И будет так до самой смерти! До… самой… смерти!

«А семеро внуков-колдунов – это тоже горе?» – вежливо спросил камень.

– Так сама-то я никто! Что я тут могу – своими руками? Вот этими руками? Пока они не вырастут, кем я буду? Ни славы мне не досталось, ни счастья!

«А кто их учить будет?»

Бабушка опустила топор.

Как бы ей ни хотелось горевать и плакать, природная ясность ума все-таки брала верх. Она ненавидела эту проклятую ясность.

– Ну, значит, я. Я – никто. Растянутое чрево, одряхлевшие руки, разрушенная песня о той, что могла стать великой. Я – никто.

«А прародительница великих магов – это никто?..»

– Ишь ты, прародительница! Прародитель – это всеми забытый кусок мяса, от которого считают потомство, как от форра! Надо быть еще и человеком! – она погрозила потолку кулаком.

 – А кто считает детей за людей? Кто вообще считает детей, плодя их без счета? Один, второй, третий… Тьфу… Ладно, замолчи, старый дурак. Надоел ты мне. У тебя-то никогда и никого не убивали…

«Из них выйдут хорошие продолжатели старому ремеслу».

Она швырнула колобаху в печь.

– А мне что? А я сама – кто? Пустая бутылка, мелкий шерех? Точка отсчета? Дура я во сто лет! Прародительница, тоже мне… Замолчи, не трави душу! Дурак.

Сколько лет уже с тобой разговариваю!

Камень не отвечал.

Бабушка заглянула в глаза внукам, потрепала каждого по голове, поцеловала в лоб. Может быть, и доживут до возможного величия. Если не будут бегать в лес без разрешения.

– Давайте, скажите хоть, как вас теперь зовут! Будущие великие маги… Ой-ей! Когда же мне будет хоть немного покоя!

Этте пошевелилась во сне, прижав к себе ребенка, который получил имя задолго до срока.

Она подошла к дочери и потрясла ее за плечо.

– Этте… Этте, проснись. У тебя все дети выросли. Все.

13

На следующий день Таскат проснулся поздно и чуть не опоздал.

Болела голова. Отчаянно болела, так, что можно было сойти с ума. Он хотел было отправиться в библиотеку, но пришлось идти совещаться.

После вчерашнего советник по торговым делам был сама любезность.