Встречный удар

Убегающих и отстреливающихся перебили, сдавшихся почти нет. На небольших бугорках справа и слева от дороги начали оборудовать опорные пункты. Ротные саперы трофейными тротиловыми шашками рвут мерзлую землю, глубина промерзания – до тридцати сантиметров. Дальше стало легче; бойцы вгрызаются в землю по уши, ибо только это сделает нашу оборону неприступной, если Клейст бросит сюда еще подкрепления. В конце концов, он только начал скрести у себя по сусекам. Здесь, на этих позициях, мы будем ждать сбора бригады, потом сдадим их 255-й стрелковой дивизии и рванем дальше.

21 января 1942 года. Вечер, 20:45. разъезд Дружковка

Командир бригады генерал-майор Бережной

Сражение за Дружковку теперь войдет в анналы военной истории. Вообще-то я шучу, но в каждой шутке есть доля истины. Рубка идет страшная – пожалуй, блекнет даже наше дело под Саками. Клейст бросает к Славянску все, что может найти под рукой. Но в нашей редакции событий времени и сил у немцев куда меньше.

Во-первых, операция развивается значительно быстрее, а ночной разгром штаба 17-й армии в Барвенково привел к тому, что управление войсками оказалось утеряно, и начался хаос.

При этом наши умудрились потерять командующего армией генерала Гота. То, что он не ушел живым – это точно. Скорее всего, его неопознанный труп лежит в чьем-то огороде в одной ночной рубахе. Кроме того, в захваченной нами Лозовой находились все тыловые службы армии Гота. В том варианте истории у немцев имелось почти две недели на эвакуацию тылов в Павлоград и Синельниково. А наш удар из глубины их собственных тылов лишил их в первую очередь всех запасов.

Зато мы пополнили свои запасы патронов под трофейные пулеметы, рембатовцы разжились запчастями к трофейной технике. У нас со Сталиным уже был разговор на эту тему. Трофеи – это паллиатив, вынужденная мера. Необходимо иметь свою технику аналогичного назначения, приспособленную к нашим условиям. По снежной целине этот полугусеничник не идет, вязнет. Сначала трассу для него должны укатать танки и БМП, а уж потом он сможет по ней пройти.

Наступит весна, и, как я понимаю, станет еще веселее. Но сейчас речь идет не о мобильности.

Уже двенадцать часов мы насмерть стоим под этим разъездом, перемалывая все, что бросает против нас Клейст. Передо мной лежит карта, и синие стрелы на ней направлены в сторону Славянска. Как и в тот раз, Клейст перебрасывает резервы на север, чтобы удержать за собой этот железнодорожный узел.