Белый парус, чёрный ветер

– Спите, сладко спите, дети,

Нынче дует чёрный ветер…

Вера замерла, боясь лишний раз вздохнуть. Она изо всех сил старалась не раскашляться, чтобы не застукали, хотя в горле всё зудело и горело.

Хозяин остановился рядом с капсулой Вали. Он взялся за её запястье и пощупал. Потом вынул из кармана какое-то устройство, напоминающее радиометр, и просканировал девочку.

– Отслужила своё… – скрипуче вынес он свой вердикт. – Хорошие у тебя были сны. Вкусные.

Затем точно также просканировал Ленку и поморщился.

– Так мало продержалась! Надеюсь, подружка твоя покрепче будет! Эй, вы! Хрящ! Лёпа! – Хозяин повернулся к слугам, сутулые фигуры которых маячили за спиной. – Уберите их отсюда. Выбросьте в отстойник.

Вера замерла. Она смотрела, как одно существо вытащило Валю из капсулы. А другое – Ленку. И будто кукол поволокли по полу.

Они распахнули двустворчатые двери в конце зала, и за ними не было ничего, кроме холодной тьмы, бездонной, как старый заброшенный колодец со скользким илом на стенах.

Вера вспомнила яму для хранения овощей в гараже: когда отец ещё был жив, он спускался туда и подавал наверх банки с солёными огурцами, картошку. И каждый раз она боялась, что отец не выберется оттуда, боялась, что мёрзлая земля под его ногами, от которой несло мокрой плесенью, превратится в болотную жижу и утянет куда-нибудь вглубь, туда, где нет даже воздуха, чтобы набрать его в грудь. Из развёрстой пасти между дверей с облупившейся зелёной краской несло именно так: гнилью и безысходностью.

Чёрные твари швырнули тела в непроглядную темноту, и она так быстро поглотила их, будто была живой. Хотя, кто знает, возможно, так оно и было.

Вера сморгнула и зажмурилась. От бессилия сделать хоть что-нибудь хотелось плакать. Но нужно было дождаться, пока страшные похитители уйдут и пробраться в комнату с чашей обратно незамеченной.

Глава 5

У моря было холодно, колючий ветер кусал голые коленки, завывая среди скал. Вера поёжилась и обняла себя за плечи, глядя как волны, шипящие, как змеи, накатывают на берег.

Никогда ещё море не казалось таким злым: оно будто не пускало, рычало о том, что с Острова нет выхода.

Вера побрела вдоль кромки, пытаясь отыскать ребят. От страха и растерянности ноги стали деревянными, непослушными.

За скалой, у бухты, сидел на камне Тим и вырезал что-то из куска дерева перочинным ножиком. Рядом на промасленной тряпке в ярком свете луны поблёскивал какой-то хитрый прибор из металлических деталей.