Чайка

– От кого-то крайне влиятельного и неприлично богатого. Это была не просто какая-то почтовая птица, раз нашла адресата, нарочно скрывающегося ото всех. Вот зачем ее убивать, то действительно стоящий вопрос. Варианта два. Первый – чтобы избавить себя от необходимости отвечать. Второй – чтобы на том конце решили, будто письмо не дошло, раз птица не вернулась.

– А может, мы оба усложняем. У командора есть почтовые птицы. Самые обычные. Вдруг эта чем-то не угодила. Нагадила на любимую шляпу. Нечего строить теории заговора на пустом месте.

– Это верно. Но… на всякий случай, давай не будем бросать каюту без присмотра.

– Все еще думаешь, что Ромо приказано убить Айвена?

Навен кивнул. Не желая выслушивать доводы против, он поспешил сменить тему:

– Видел что-то интересное этой ночью?

– Кроме Ромо, убивающего птиц?

– Кроме.

– Хм… Пожалуй что видел. Мы изящно обогнали небольшой флот. Плавучий дворец, в сопровождении военных судов. По сравнению с тем кораблем гизрийская «Арамера» выглядела бы дырявым корытом.

В памяти очнулся порт Хоринга. Навен и Орсо часами бродили там, как записки читая сигнальные флаги.

– Кто это был?

– Без понятия. Кормовой флаг черный. Даже не так. Золотые полумесяц и крест на черном поле. Рискну предположить, что это штандарт правителя. Хотя принадлежность страны я разобрать не сумел. На военных кораблях кормовые флаги были алыми с каким-то белым символом. К нам такие не заходили.

– Что-нибудь еще?

– Ничего, кроме того, что на всех кораблях сигнальные флаги несли одно и то же послание: «Не приближайтесь, или мы атакуем».

– Сурово.

После рассказов Орсо Навен заложил бы душу Балнару, чтобы только одним глазком взглянуть на бумаги командора. Неприятное предчувствие ворочалось в животе. Едва ли птица рассталась с жизнью за обосранную шляпу.

Следующие несколько дней Навен незаметно присматривался к Ромо и его команде. Корладские вояки или глубоко уважали своего командира, или до смерти его боялись. Сам гизриец производил впечатление человека простого и сердечного.

Орсо проникся к командору глубокой симпатией, охотно веря тому, что Ромо старался показать. Навену же этот человек более всего напоминал Крысиного Короля из Хоринга. Недаром те двое были дружны. Вся эта отеческая забота и доброта вызывали у Навена желание копнуть глубже.