Чайка

– Еще раз… как противник должен стоять, чтобы поразить меня? Ох, вот я растяпа…

Он выронил «оружие» и присел за ним на корточки в тот самый момент, когда корладец решил нанести горизонтальный удар. Палка едва заставила качнуться волосы на макушке Навена.

– Может, вы правы, и идея со швабрами никуда не годится? – изображая задумчивость, он развернулся к публике всем корпусом, чтобы не схлопотать удар в живот. Палка даже не задела спину.

Навен поймал взгляд Дары. Она нашла его выходку вполне забавной.

Конрад пыхтел и сквозь зубы бормотал проклятья, силясь не то чтобы поколотить нахала, а хотя бы просто попасть по нему.

Поначалу Айвен еще пытался подсказывать верные способы защиты, не замечая, что сыплет терминами, которые ученик слышит впервые.

Ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем Навен рассчитывал. Матрос Конрад рассвирепел. Взмыленный корладец напоминал бешеного пса. Он отбросил швабру и, посекундно багровея, завопил:

– Да ты глумишься надо мной, ублюдок!! Надо мной, над Его Высочеством и над Корладом!

– Только над тобой, тупая ты орясина.

 – Навен поклонился публике.

– Будь вы оба благородными, один у другого уже бы сатисфакции требовал, – мечтательно заметил Ромо. – А вы просто лаетесь. Скучно.

– А и потребую! Сатифасии! – зарычал Конрад.

– Са-тис-фак-ции, – участливо поправил Навен. – Я бы тебе написал, да чует мое сердце, что читать ты не научен.

– Я тебя прямо тут вздую так, что твоя Мадара кровавыми слезами заплачет!

Навен вполне сносно знал наречие, на котором говорили в Корладе.

Звуки того языка, кажется, совсем не имели острых углов. При всем при этом фраза, брошенная командором матросу, звучала жестко, как удар железного прута. Перевод ее был неприличным, а смысл сводился к следующему: «в некоторых обстоятельствах спешка ни к чему».

– Раз уж вам так не терпится выпустить пар, решим все культурно, – объявил Ромо. – Сегодня на закате вы сойдетесь в поединке. Никакой магии, простой кулачный бой.

Мой корабль – мои правила. А пока хватит прохлаждаться. Возвращайтесь к своим обязанностям.

Навен кивнул, и только теперь заметил, что Айвен ушел. Неприятный холодок скользнул по позвоночнику. Обижать принца совершенно не хотелось. Запоздалый стыд за неуместное ребячество завязал кишки узлом.

Совесть требовала объясниться. Затевая шалость, Навен совершенно не думал, как ко всему отнесется настоящий корладский рыцарь.