Мама, которую я любил

Через пару минут Регина очнулась и ударила ладонью по столешнице:

– Валяй, теперь твоя очередь! Поговорим за жизнь. Только честно. Как сбежал, как сюда добрался?

– Я после завтрака сбежал, когда у нас уроки начались. Когда мы все вместе собираемся, то больше смотрят за теми, кто в классе, а я отпросился в туалет. Там через окно выбрался на крышу первого этажа, спрыгнул вниз, пролез через дыру в заборе, потом долго шёл. Я, кстати, не знал, смогу ли спрыгнуть, там высоко, у нас только старшаки там вылазят.

– Ого.

– Да! – обрадовался я. – Потом оказался на остановке, сел в автобус, вышел, где много народу сходило. Там метро и поезда ещё стучали, – я щедро жестикулировал. – Сел в метро и вышел на остановке, когда Пушкина услышал. Я его хорошо знаю, мы в прошлом году сказку по нему ставили. – И замолчал, сосредоточившись на кружке с какао.

– Ясно. И что, не страшно было?

– Ну так…

– Ну а зачем вообще сбежал? Маму решил поискать?

– Нет. Не знаю… – ответил я и опустил голову. Взгрустнулось.

– Ты, скорее всего, в Люберцах был.

– Да! – подтвердил я радостно.

– Это далеко, я тебя туда не повезу. Сюда ментов вызову.

«Не хочу… Не хочу…» – крутилось в башке.

– А про свою маму что-нибудь знаешь?

– Нет.

– Может, оно и лучше. – Регина уставилась в окно. На небе собиралась гроза. Повеяло прохладой.

– Почему? – глухо отозвался я.

– По кочану! Потому что иногда лучше не лезть туда, куда не просят! Ты же не знаешь, почему она тебя кинула? Чаще это нарики или алкашки, реже – нормальные девчата, но фиг знает, по каким обстоятельствам детьми разбрасываются.

Может, нищенки, денег заработать не могут, или изнасилованные, а абортироваться страшно. Да блин! Лучше не знать правды, вот честно. Никогда не простишь. Всю жизнь будешь ненавидеть.

Я внимательно слушал.

– Но, если прям очень хочешь найти свою маму, тебе лучше в детдоме торчать. Так у тебя больше шансов, что она тебя сама отыщет. Может, и не родная. Хуже, если приёмная. У них терпения нет с чужими детьми возиться.

Берут, потом истерят. А то и прибить могут. Мне вот некого было ждать, я знала, что мамы нет, – закончила Регина, тяжко вздохнув.

Повисло молчание. Лара пила кофе. Я сидел над пустой кружкой. И едва не плакал. За окном громыхнуло.

– Всё равно не хочу возвращаться.

– Надо, чтобы тебя кто-нибудь хороший усыновил.

– Вы?.. Я бы хотел!

Регина оторопела. Её глаза расширились, заблестели, будто в них игривым огоньком отразился свет фонаря.