Дары Дионаи

За окном бушевал настоящий ураган, отчего стёкла иногда тихо звенели в тишине. Я подумала, что впервые за все полгода непогода настолько разбушевалась. Странно всё это. Но лишь пожала плечами и закрыла глаза. Поскольку эмоции возвращались, лучшим решением был глубокий сон, чтобы я не устроила налёт призраков или разгул нежити.

Мне снилось, что я опять лежу на кровати у Эймира связанная магией по рукам и ногам, а отшельник с плотоядной улыбкой протягивает ко мне руки, чтобы вскрыть грудную клетку. От ужаса я не могла даже закричать, только издавала слабые сиплые звуки в надежде, что меня спасут.

Парень с исследовательским интересом наблюдал за действиями Эймира. На мой закономерно-умоляющий взгляд, де Морт отреагировал комментарием, что больной пришёл в сознание. Тогда Эймир схватил меня за подбородок, повернул лицо в одну сторону, затем в другую и проговорил:

– Так это прекрасно! Мы сможем узнать, как долго человек может выдержать такую боль.

Вот после этого я закричала, да так громко, что в комнате зазвенели стёкла. Надо ли говорить, что после такого вопля, сон, как рукой сняло. Я распахнула ресницы и уставилась на балдахин, стараясь угомонить бешеное сердцебиение. На глаза навернулись слёзы, руки мелко подрагивали в такт судорожным коротким вдохам, а рядом раздался шорох и недовольное ворчание:

– Какие нынче нервные пошли барышни. Маленький кошмар и она тут же вой поднимает.

– Действительно, подумаешь, сон плохой приснился.

Медленно повернув голову в сторону звука, я закричала повторно, но сейчас мне удалось это сделать с первого раза. Рядом с моей кроватью зависли четыре прозрачные фигуры, которые раздосадовано скривились от моего крика. В этот миг дверь в комнату распахнулась, и призраки растворились в зеленовато-синей дымке, а я увидела Эймира. Мужчина стремительным шагом приблизился к кровати и у меня окончательно сдали нервы.

– Не трогайте меня! Не надо! Пожалуйста! Не хочу больше! – закричала, захлёбывалась слезами и попыталась отбиться от сильных рук, которые в считанные мгновения скрутили меня, чтобы я ненароком никого не прибила.

– Тихо, девочка, всё хорошо, – говорил Эймир, прижимая меня к своей груди и укачивая, словно маленького ребёнка.

Крики перешли в сдавленные рыдания, которые постепенно затихли, как и мои попытки вырваться из стальных объятий.