Зюзюка и другие

Ты помрешь, и я с тобой… Ой не дело это, надо срочно тебе дитятком обзавестись, и непременно дочкой, мужчины-то нам не годятся, а внучку ты уж и не дождешься, наверное, возраст вон… Ну если только совсем скоро понесешь… Ой, что это я, вы ж теперь так не говорите, залетишь, вот… Я, конечно, не очень понимаю, почему это называется «залететь», вот «понесла» —нормально, а залетела… Странно как-то…

– Зюзюка, скажи, а как мне быть, ведь послезавтра этот придет, смерд…

– Не смерд, простолюдин, я слово позабыла…

– Простолюдин? Ну пусть простолюдин, – засмеялась я.

 – Он мне нравится.

– Ты замуж за него хочешь или так, поблудить?

– Ну, сперва надо, наверное, поблудить, а там видно будет.

– Да что видно-то, где? Именно ничего не видно, зеркало вон пустое. Он тебя обесчестит… и сгинет.

– Обесчестить меня уж никак нельзя, это со мной ох как давно случилось…

– Поблудить очень охота?

– Охота, Зюзюшенька, – вздохнула я.

– Ох и нравы у вас нынче, ох и нравы, даже бабка твоя, хоть и любила поблудить, но вслух никогда…

– Времена меняются.

– Да уж, я насмотрелась… Я же одно время при дворе жила, тогда тоже блудили… Ох блудили! Это потом, в имении у Милорадовых девицы себя блюли, по такой надобности никогда ко мне не обращались, только все про замужество, ну а уж как замуж выйдут, бывало, и блудят, куда ж денешься, но я их от больших бед остерегала. Одной барышне, да нет уж, барыне тогда, не помню сейчас, кем она тебе приходилась, я помогла… Муж у нее хороший был, добрый, щедрый, красавец собой, а она возьми и влюбись в прощелыгу заезжего.

Супруг-то делом занят был, заводы у него за Уралом имелись, не лежебока какой-нибудь, а ей-то, голубоньке, скучно, она все романы читала, на клавикордах играла, вышивала, а тут барин один к соседям гостить пожаловал, она и влюбилась со скуки-то, грех между ними случился, она даже про меня забыла, вскружил он ей головку-то и стал подбивать с ним в Париж ехать… Клялся, божился, что все устроит, вывезет ее тайком из России, вроде как свою сестру, никакие преграды ему не страшны, мол, ну сама знаешь, чего мужчины сгоряча обещают, и она, дуреха такая, уж в дорогу сбираться начала, тайком от челяди…

– И что? – в нетерпении перебила я.

– Совсем уж было приготовилась… Ай, я вспомнила, Дунечкой ее звали, так вот Дунечка стала свои фамильные драгоценности собирать, а их много было, дорогущие, и тут обо мне вспомнила.