Дракон, что меня купил

В прошлый раз я заплатил семьсот за девственницу, почему эта должна стоить дороже? – резонно заметил демон-дракон. – Кроме того, ты сам испортил товарный вид.

Арда презрительно фыркнула. Замуж она выходила невинной, вот только это не спасло ее от печального финала. Знала бы, что невинность стоит так дорого, ни за что бы не отдала ее ублюдку-мужу.

– Она была замужем, умеет вести хозяйство, работоспособная. Бесплодна, но это даже плюс. Из-за бесплодия, кстати, ее как раз и отправили сюда. Обычная ситуация.

В итоге сторговались на шестьсот, и надсмотрщик протянул Килеску поводок.

– Отвяжи, пойдет так.

– Но Гранд Мастер… – попытался возразить толстяк, но тут же умолк под тяжелым взглядом демона-дракона.

Веревка упала к ногам, и Арда с трудом подавила порыв, чтобы не сорваться с места.

– Ошейник тоже.

На этот раз надсмотрщик даже возражать не пробовал.

Радость избавления от проклятого «украшения» быстро сменилась подозрением и пониманием – просто так никто шестьсот турлеков за нее платить не стал бы.

Демон-дракон протянул руку, и, чуть поколебавшись, она вложила в нее свою. Легкий магический импульс – вокруг левого запястья свернулась тонкая серебристая змея, кусающая себя за хвост. Выглядело красиво, вот только в душе поселилось отвратительное предчувствие.

– Дай ей плащ.

Работорговец разнервничался и, недолго думая, скинул свой, протягивая рабыне.

– Иди за мной, – приказал Килеск и, развернувшись, двинулся к выходу с рынка. – Не отставай.

Дважды повторять было не нужно.

Она так мечтала выйти за ворота этой проклятой клети, что была рада это сделать даже в компании с подобным существом. Охрана рынка глянула с подозрением, но смолчала – должно быть, рабыни не часто покидают это место без привязи.

Вдоль улицы тянулись торговые ряды, и мужчина неспешно двинулся, рассматривая представленный на них товар. Месяц назад Арда и сама бы с удовольствием посмотрела на то, что предлагают купцы, но сейчас мозг лихорадочно соображал – сможет ли она сбежать? Отсутствие видимой преграды пьянило, и внутренний голосок кричал, чтобы она юркнула под один из прилавков, пока «хозяин» отвернулся, а оттуда скользнуть в проулок между домами и бежать так быстро, как только сможет.

И все равно, что идти ей некуда, что за побег рабыню ждет казнь. Ведь лучше попытаться и умереть, чем не пытаться и стать чужой вещью.

Еще и проклятый Килеск снял с нее ошейник и веревку. Лучше бы он вел ее как собаку, не заставляя каждый миг бороться с собой.