Изгнание Александроса

На таком, думаю, и на километр не поднимешься. Какая-то овальная картофелина медленно-медленно волочилась по дну, поднимая вокруг себя небольшие облачка тёмного ила.

Кто это, плывущие медленнее нас с Юзи?

Я нажал значок приветствия этим людям. Без желания познакомиться. Через некоторое время поприветствовали и нас с Юзи, и тут же пришло приглашение выйти на связь. Мы приняли приглашение. Раздался щелчок, и перед нами всплыло голографическое изображение. Молодой человек, с длинными, очень длинными волосами, будто стекавших с его небольшой головы словно водоросли, обнимал двух похожих друг на друга смуглых девушек с широкими лицами и обнаженными грудями.

Они смотрели на нас и улыбались. Мы улыбнулись в ответ. Молодой человек хохотнул громко и замолк. Затем, будто откликнувшись сам на себя, хохотнул громче и длиннее. И, наконец, громко захохотал в полный голос. Девушки стали улыбаться ещё сильнее, с нежностью поглядывая на спутника-хохотуна. Через некоторое время, преодолев усилие, человек успокоился.

– Простите меня, хо-ха, друзья, хо-ха, – извиняясь, произнёс человек на Общеанглийском, растягивая гласные звуки, – просто я весёлый человек, хо-ха! И ещё, дорогие, у нас есть, хо-ха, у нас есть, хо-ха, у нас есть гренландская земляника!

Через час мы сидели с нашими новыми знакомыми в незатопленной части Луиса, отрезали пластиковым ножом от гренландской земляники, размером с тыкву, тонкие куски вкуснейшей бордово-белой мякоти, которые моментально исчезали у нас во рту. Невдалеке от нас из воды торчит какой-то зелёный камень со сморщенным глазом.

Это верхушка медного слона с опущенным хоботом. Когда-то незадолго до Потопа, во время пандемии, медики тестировали вакцины от болезни на слонах из местного слоновника. Почти все слоны погибли. О них напоминает только этот частично затопленный памятник. Это единственное интересное в этом городе, который не стали восстанавливать. Давно покинутый жителями, лишенный «святой» части имени, Луис жил, точнее доживал свой век, встречая редких Гостей развалинами и слоновьей головой, торчащей из воды.

– По берегам Миссисипского пролива, – со знанием дела, причмокивая, медленно вещает Чука, -никогда не жило много народа. Потому мы, Свободные, любим эти места.

И Чука, и близняшки Фла и Флу, которых невозможно было различить в одинаковых бело-зелёных платьях, были из Свободных людей, и живших чуть отдельно от Общества.

Эти люди появились еще в начале нашей эры, в первые века после Потопа.