Не играй с огнем девочка, или Ведро воды тебе на голову!

Слепая богиня, подумать только – я в чужом доме! Далеко от своей деревни, и что со мной будет дальше – неизвестно.

Что кер потребует от меня на этот раз? Прибраться у него в кабинете? Помочь с опытами в лаборатории? Готовить ему не надо, скотины он не держит, огорода около замка нет. Пол такой чистый, что с него есть можно – нигде ни пылинки. Не иначе магия, а может, и сам нечистый постарался, шут его знает. Неудивительно, что у Арквила нет слуг – зачем они? А сам он целыми днями сидит в лаборатории.

Он и сейчас заперся там, о чем свидетельствовал несильный стойкий запах каких-то специфических трав, к которому я уже, кажется, начала привыкать.

А ведь еще были проклятые бусины, которые привез Бальтазар! Что если Мила найдет их и отравится? Ужаснувшись собственным мыслям, решила, на всякий случай, провести инструктаж с племянницей, чтобы не смела трогать ничего в этом замке. Мало ли сколько здесь еще подобной гадости? Аристократы, как я слышала, часто увлекаются собиранием всякой всячины.

Кто старинные монеты, кто туфли, кто лампы с часами. Может, Арквил тоже из таких? Устроил здесь собрание смертельных артефактов и сидит изучает их целыми днями.

Чтобы хоть как-то занять ребенка, а главное – отвлечь себя от навязчивых мыслей, мы с Милой перебрали все запасы в погребе, поражаясь тому, сколько всего там было. А потом, закончив с бульоном на завтра и замесив тесто для хлеба, перетряхнули белье в кроватях, на которых планировали спать.

– Не может быть, что тут нет клопов, – Мила заставила меня несколько раз выбить тюфяк, хотя смысла в этом не было никакого, пыль в этом замке отсутствовала в принципе. – Клопы, они же… они везде!

Сама я подумала, что наверняка тут не только клопов, но даже тараканов не водится. Возможно, дело было в запахе из лаборатории, если так, что ж, я готова смириться с ним. Все лучше, чем мелкие вредители.

Когда солнце село, и мне наконец удалось уложить племянницу, я еще долго сидела рядом с ней, не решаясь пойти к Арквилу.

Мила спала неспокойно, то и дело хмурилась во сне, и меж белесых бровей появлялась складка. Несколько раз она даже звала маму, и от ее тоненького голоска у меня невольно сжималось сердце.

Невольно вспомнила о своей маме. Когда отец еще был жив, она была совершенно не похожей на себя теперешнюю. Веселая, всегда спокойная. Часто обнимала меня и Елену, любила заплетать нам косы и рассказывать истории.