Записки злой ведьмы. Королева шипов

Рыжий поднял дрожащие четыре пальца и прижал их к сердцу в знаке Четырех:

– Тварь эфирная… – медленно попятился паренек, пока не уперся спиною в дверь.

Дор проследил направление взгляда. Найденная им красавица встала из-за стола. Злоба и ненависть портили хорошенькое личико почти до неузнаваемости.

Остальные посетители повыскакивали с насиженных табуреток, но пока оставались стоять на месте.

Марана, ближе всех находившаяся к незнакомке, осторожно отодвинулась и в суеверном страхе повторила жест Арри.

Красотка резко повернула голову. Словно вода, с нее стекло все очарование.

Раздувшаяся челюсть выдавалась вперед, тело покрывали струпья ожогов, а вместо глаз зияли черные провалы.

– Как смеете вы преклонятся перед этими душегубами! – крикнула тварь и в одно мгновение кинулась к табунщице.

Схватив за правую руку, прикрывавшую сердце, тварь клацнула зубами, откусывая большой палец. Хлынула кровь, Марана заверещала, и остальные, находившиеся в таверне, наконец отмерли.

Василь выхватил кинжал, жалея, что у него нет с собой чего понадежнее.

Тварь оскалилась, взмахнула рукой. Прошедшая от нее зеленая волна раскидала стоящих мужчин. На ногах остались стоять только Василь и Арри.

Дор почувствовал, как мешочек с четырьмя округлыми камнями, висящий на шее, заметно нагрелся. Старые легенды гласили, что камни с вершины северных гор защищают от прямого воздействия эфира. Раньше он не особо верил в подобные сказки, но последние годы заставили его быть суеверным.

Тварь посмотрела Дору прямо в глаза и противно растянула и без того отвратительно широкий рот.

– Хочешь есть?

Она снова махнула рукой. Один из столов взмыл в воздух, врезаясь в Дора, сбивая с ног, придавливая к стене. Словно сверху прижимало не дерево, а тонны камней.

– Дай пройти, огненный, или все кто тут есть – умрут!

Тварь крепко держала ревущую навзрыд Марану, не обращая внимания на попытки той вырваться. Словно ни один из ударов или толчков несчастной не приносил ни малейшего дискомфорта.

Алек не двигался с места. Онемев от ужаса, рыжий, должно быть, не понимал, что загораживает проход.

Тварь отчего-то медлила, пытаясь договорится, но ее терпение таяло с каждой секундой.

– Да отойди же ты! – крикнул ему Василь, не в силах освободиться из-под проклятущего стола.

Он должен был доставить табунщицу к Белому Князю, и спаси Четверо, если с женщиной случится что-то еще, помимо потери пальца.

Вот только рыжий не слышал.