История Левино Алигьери

– Вот как? Отчего же он поступил так с тобой? Ты ему чем-то не угодил? – при последних словах он саркастично усмехнулся и одним глотком осушил бокал.

– Я не знаю, – холодно процедил я. – Он вызывал тебя к себе перед смертью, что бы рассказать все и попросить прощения. Вот и спросил бы у него… – раздражаясь больше произнес я.

– Извинится?! – мгновенно вспыхнул Винченцо, словно услышал нечто оскорбительное.

От неожиданности я вздрогнул, сделав шаг назад. По телу мимолетной волной прокатились мурашки.

– За что?! За то, что не любил меня?! – гневно вскрикнул он.

– Это не правда!.. Он любил тебя! – дрогнувшим голосом возразил я.

– Любил?! – злобно выплюнул тот. – Меня сослали в пансион едва ты родился, дабы придаваться любовным утехам со своей служ…

– Не смей так говорить о моей матери! – вскипел я, но тот меня не слышал.

– Он даже на похороны не явился! Он вернулся в дом, не сожалея о ее утрате! Меня отправил с глаз долой, а комнату моей матери… – обвинительно продолжал он, не переставая сверлить меня испепеляющим взглядом, – ее комнату он переделал уже спустя месяц! Не оставил ничего, что бы могло напоминать о ней! Мне пришлось просить ее портрет у деда, что бы иметь хоть какую-то память о маме! Отец не жаждал и моих приездов, не встречал меня, не обнял ни разу… – задохнулся он от возмущения.

 – Ты это называешь любовью?!

В глазах брата сверкали молнии, а в голосе слышалась такая ненависть, что я неожиданно почувствовал жалость к нему. Я наблюдал, как с другого конца комнаты он яростно размахивал пустым бокалом.

– Он оставил тебе все… этот дом… свое дело, – в попытке усмирить брата, возразил я. – Это ли не его любовь? Это ли не его раскаяние за скупость чувств к тебе?

– Он оставил это все потому… – Винченцо вдруг замер на месте и, словно пытаясь вспомнить что-то, устремил взгляд в потолок. – Как там было? – Внезапно он бухнул бокалом об столешницу, при этом я снова вздрогнул, схватил завещание, которое в порыве гнева бросил на стол отца, сорвал ленту и развернул свиток.

 – Так… Где же?… А, вот! … что бы тот сохранил их и древние традиции благородной семьи Алигьери. Ха! Благородной?! Связавшись с твоей матерью, он все предал! А когда появился ты, все стало еще хуже! Я стал совсем не нужен! – вновь отбросив завещание в сторону стола, почти кричал он от злости.

– Однако в поездки он брал тебя! Не меня, – настаивал я, хоть в глубине души и знал, что бессмысленно.

– Как помощника, не как сына! – жестко парировал тот.