История Левино Алигьери

Вдруг Винченцо превратился в медальон отца, который раскачивался, как маятник из стороны в сторону. Потом медальон превратился в маятник часов, и я услышал нарастающее тиканье часов. Затем вдруг раздался оглушительный звон часов, а за звоном прозвучали слова нотариуса: "Твой путь не здесь, Левино!" Следующий более сильный удар часов вырвал меня из объятий сна. Я резко сел в кровати и потер ладонями глаза.

За окном было уже очень светло. Часы на стене едва пробили одиннадцать. Увидев их я вдруг вспомнил увиденный сон.

Я спустился вниз, не ожидая застать все семейство в полном составе. Армандо Ломбарди, его жена Мэри-Луиза и двое их младших детей (старший сын нотариуса учился в университете в другом городе и еще не вернулся на каникулы) – Адриано и Мария – словно ожидали меня в гостиной, завтракая овсяной кашей и свежеиспеченными булочками, аромат которых в мгновение ока перенес меня в те счастливые времена, когда мама была жива.

– О боже, Левино, ты ли это?! – воскликнула Мэри Ломбарди, едва я появился в проеме гостиной.

Она встала, чуть не расплескав разбавленное водой вино на ковер, поставила бокал на ближайший столик и, подойдя на столько близко насколько позволяло домашнее платье, расцеловала меня в обе щеки. Жена нотариуса всегда относилась ко мне по-доброму, с материнской, можно сказать, заботой.

– Ты так изменился! А как похудел и эта бледность! – сетовала она, не отрывая рук от моего лица, внимательно разглядывая его.

– Мэри, дорогая, – вмешался синьор Ломбарди, – дай же мальчику пройти. Он голоден и, наверняка, не отказался бы от вина с медом. Распорядись, прошу тебя, подать завтрак в мой кабинет. Перед уходом на работу, я хотел бы кое-что обсудить с Левино.

– Вечно ты, одни дела на уме! Мальчику нужно хорошо позавтракать! Посмотри на него! – укорила его жена, но послушно пошла на кухню, дать распоряжение прислуге.

– Я не хотел бы доставлять неудобств, – почувствовав неловкость, промямлил я. – Вина будет достаточно.

– Какие неудобства? Ты нам как сын! И речи быть не может! – в дверях твердо возразила Мэри.

Синьор Ломбарди одобрительно улыбнулся ей, потом, притворно нахмурив брови, добавил: – Не глупи, тебе нужно поесть хорошо.

– Хорошо. – Возражать было бесполезно. Такая забота мне льстила, я снова почувствовал себя, как дома.