Ультрафен

А то заняли вас разговорами. Вы ведь тоже, поди, еще не ужинали?

Феоктистов, не ожидавший такого предложения, не сразу нашёлся, что ответить. Не успел отказаться.

– Да вы не стесняйтесь! Пожалуйста! – воскликнула девушка, встав перед ним и взявшись за альбом, видимо, желая его закрыть и освободить от него гостя.

– Ну что же… Хорошо, – улыбнулся он ей. Кажется, эта девчушка все больше забирает над ним власть.

– Вот и ладно. – Юлия Петровна встала, пряча платочек в карман передника. – На кухне и продолжим разговор.

– Юлия Петровна, только у меня одна просьба, – Анатолий передал альбом Анечке, – дайте мне фотографию Юрия Максимовича. Я позже верну.

– Да возьмите, какую посчитаете нужной.

– Если можно, вот эту, на подножке КРАЗа. Я как понял, она последняя?

– Да вы что? – воскликнула Анечка. – Вот здесь, в конце, – открыла альбом на последней странице. Там находилась пачка фотографий в чёрном конверте ещё не вставленных в рамки альбома. – Вот, мы здесь всей семьей. А вот папка один на скамейке сидит в парке "Строителей".

На снимке Шпарёв был в костюме, в белой рубашке с расстегнутым воротом. Сидит нога на ногу, руки замком обхватили колено. День солнечный, однако, лицо у него задумчивое, взгляд устремлен вперед и, похоже, не на близлежащие предметы, а на что-то, чего даже солнечный свет не может высветить.

– Подойдёт, Анечка. Спасибо!

Юлия Петровна вышла на кухню.

– Анатолий Максимович! – воскликнула она полушёпотом. – Я!..

Он вновь приложил палец к губам. Сдержанно улыбнулся.

– Тише, Анечка! Не надо так эмоционально.

– Да я!.. Я просто не знаю, как вас благодарить?.. Скажите, что для вас сделать и я, не задумываясь, сделаю!

– А вот тут вы, сударыня, не правы, – покачал он осуждающе головой. – При любых обстоятельствах думать надо. А сделать ты, пожалуй, кое-что можешь.

– Что? – девушка немного покраснела, поняв, что сказала что-то лишнее.

– Вернуть мне майку. Если она…

– Да я сразу же её выстирала! Вон она, на балконе…

Анечка, охваченная радостным порывом, поспешила на балкон. Отбросила тюлевую занавеску, прикрывавшую дверь, и тут же вернулась.

– Я её сейчас выглажу…

Анатолий, поднявшись, перехватил девушку за руку.

– Да успокойся ты, Анечка, не суетись! – улыбнулся он и взял из её рук майку. – Я на себе выглажу.