Ультрафен

И тоже, как вы, под диктовку, или под копирку.

Галимханов пожал плечами.

– А что, вполне возможно.

– И жители близлежащих домов, и продавцы из хозяйственного магазина. На, почитай и их показания. И, обрати внимания, кто эти показания собирал. Эти люди, я полагаю, не вызовут у тебя подозрения.

– Ну, как же, я с ними одним миром мазан, – подал голос Михалёв.

Галимханов бросил листок на стол.

– Ну, теперь ты со всеми документами ознакомлен, давай, говорить серьёзно. А меня интересует лишь один вопрос: кто включил горячую воду?

– Н-не помню.

– Не помнишь? Ну, тогда более мягкий вопрос. Сколько раз ты съездил пациенту под дых и по печени?

– Ты што?!. Я его и пальцем не трогал! – воскликнул Саша, чуть ли не подпрыгнув на стуле.

– Верю! Вот этому я поверю. Так пальцем не ушибешь. Здесь принимаю твою лапшу, – усмехнулся Феоктистов. – Но отчего тогда при вскрытии у пострадавшего были обнаружены кровоподтеки в означенных местах. Вот, ознакомься, заключение медэкспертизы.

Галимханов вперил взгляд в лист, но, кажется, ничего не видел. Лицо его стало потным, потемневшим, как будто покрылось дополнительным загаром.

– Итак, – следователь забрал листок, – кто включил кран с горячей водой?

– Да… да… да не помню! Граф, ей-Богу, не помню!

– Ну вот, и до Бога дошли. А ведь сам недавно отвергал и Бога и Аллаха. Неужто уверовал?.. Хм, как человек может быстро менять свои убеждения.

– Это свойственно сучонкам, – подал реплику Михалёв.

– Ну ладно, Саша, не темни. Конкретный к тебе вопрос, жду конкретного ответа. Ибо знай, на любой твой ход, я тебя буду давить фактами. Итак, повторяю: кто включил горячую воду?

– Граф, но не помню! – Саша стукнул себя в грудь. – Хоть расстреляй.

– Ну, расстрельными делами заниматься не в моей компетенции. Жду ответ.

– Н-не помню…

– Как же не помнишь, если вот тут, в твоём рапорте, чёрным по белому написано: горячую воду включил Мизинцев. Так? Это твоя подпись? – Феоктистов пододвинул к Галимханову его рапорт.

– Моя…

– Так кто включил горячую воду? Ты или он?

– Он… кажется.

– Опять кажется. Кому кажется, тот крестится. Может ты и впрямь, верующим стал? Так крестись, мы не будем осуждать. Так кто: ты – он?

– Он… Мизинцев.

– Ну вот, наконец-то разродился! – не выдержав, воскликнул Михалёв.

Феоктистов отклонился на спинку стула, как человек потерявший интерес к собеседнику.

– Эх-хе.