Отрави меня собой

Он сам мог, кого угодно опустить ниже плинтуса, но такого ледяного презрения ему еще не доводилось испытывать. Артёму остро захотелось залезть в горячий душ и начать скрести себя мочалкой, будто его окатили ведром помоев. Ого, мля, на них – нет, на него! – еще никто так не реагировал. И эти ее глаза! Один почти черный, другой карий едва не испепелили его на месте. Ни капли интереса не всколыхнулось в них, вспыхнувших тусклым, каким-то обреченным светом. Медведева равнодушно повернулась к окну. Какого хрена здесь происходит?!

– Вот это новости! – осклабился Вадик.

 – Серая масса, а гонору!

– Да, не больно-то и хотелось, – Саня пренебрежительно приподнял один уголок рта.

– Нас игнорят, – презрительно поддержал Борис.

– Ненадолго, – хмыкнул Лавр, недовольно прищурившись, – сначала все такие недотроги. Покажи пару хрустящих купюр и…

– Маша – три рубля и наша! – заржал Саня.

– На спор?! – спросил Борис. – Что скажешь, Лавр? За сколько времени получишь доступ к телу?

– Без меня, – скривился Артём.

Он пару раз спорил на такое, но слишком быстро друзьям приходилось расставаться со своими деньжатами. Ему же приходилось умирать от скуки, потому что все повторялось. Сначала рисуются неприступными и правильными, потом попав в его постель, начинают предъявлять претензии и выдвигать требования, те, кто понаглее старались дорваться до его кошелька. И всё – никакой святости, никаких моральных устоев. Слетает вся мишура, словно листья с осенних деревьев под порывами ветра.

С серыми безвольными мышками было вообще неинтересно. Однако парни нет-нет и пытались втравить его в очередное дельце.

– Боишься, такая не по зубам? – расплылся в улыбке Вадим.

– Вот уже чего я точно не боюсь, так это гнилых провокаций! – отозвался Артём.

– Ну-ну, – задумчиво промычал Саня.

Лавр прищурился. Опять чего-то задумали. Хрен с ними! Но они не заставят его снова повестись на «слабо» и пойти на спор. Времени жалко. Да и спортивного азарта подкатить к новенькой не наблюдалось.

Зато присутствовало что-то другое. Незнакомое, вызывающее одновременно внутренний мандраж и раздражение.

Оля вошла в кафе и скинула бейсболку. Нашла взглядом трех девушек, ставших ей подругами, заметила, как Аська приветственно замахала рукой и двинулась к ним. Но что-то атмосфера в помещении ей совсем не понравилась. Словно изменилось что-то. Или кто-то. Оля цыкнула, поняв причину своих ощущений.