Рыцарь умер дважды

Его сердце ? если оно вообще есть ? переполнено чем-то куда более опасным. Кьори его не урезонить, я убеждена. Но я ошибаюсь.

– Так ты идешь туда? ? Вайю вдруг смягчается, уточняет тревожно: ? С ней? Это опасно.

«С ней…» Со мной? Куда? Хочется обернуться, но я заставляю себя не шевелиться. В конце концов, что даст мне один брошенный взгляд?

– Экиланов там не бывает, а он требует ее, ? сухо откликается Кьори и добавляет: ? я в последний раз прошу тебя оставить нас. Дай нам время…

– Время выпутаться из собственной лжи? И сколько?

Я все же оборачиваюсь в тот самый момент, когда Кьори с достоинством приподнимает подбородок и отвечает:

– Зови это как хочешь, Вайю Меткий Выстрел.

Ты услышал мои слова, а я могу обещать тебе: он обязательно услышит твои. Я передам. Каждое.

Они смотрят друг на друга, и неожиданно Чуткое Сердце побеждает. Вайю кивает, разворачивается и без слов выходит, почти вылетает прочь. Цьяши разбивает тишину громким «Фу-ух!» и не менее громким приземлением на мою постель.

Гибкая Лоза вытирает лицо, и я вдруг улавливаю: от нее тоже идет цветочный запах, но не такой острый, как от Черной Орхидеи. Видимо, это врожденная особенность «зеленого народа». А вот от Кьори не пахнет ничем, зато кожа ? и так менее смуглая, чем у Цьяши, ? стала совсем бледной.

– Звезды, Звезды… ? повторяет она дважды и закрывает руками лицо.

Плечи подрагивают. Я опять устремляю взор на стену, почти утыкаюсь в нее носом, не обращая внимания на проползающего меж корней жирного червя.

Я чувствую вину, хотя не понимаю, за что.

– Как я могла…

– Но ведь смогла, ? философски отзывается Цьяши и тычет пальцем в мою лопатку. ? Эй ты, не-Жанна, поворачивайся. Большой злой куст ушел.

Странно, что она так дружелюбна, и перестала пытаться меня убить, и неловко хлопает по плечу. Впрочем, если подумать, не странно: я ведь не та самая мисс, что забрала у нее Кьори, не та самая мисс, которую здесь боготворят. Я обреченная несчастная, которой пришлось влезть в чужую шкуру, и даже это не продлится долго.

Ведь так?.. Я сажусь, опираясь о набитую какой-то травой подушку. Кьори, все так же пряча лицо в ладонях, устало, но грациозно опускается с нами рядом. Хочется пожалеть ее и утешить, но я не решаюсь. Цьяши поясняет:

– Она у нас честная. Никогда не врет. А тут не призналась, что ты самозванка, и…

– Они радовались, ? сипло прерывает ее Кьори. ? Цьяши, видела, как они воспрянули? Им нужна Жанна. Я… я не решилась сказать, не смогла.