Тварина

Но дамочка, оказалась неуёмной старушкой, непоседливой, и вскоре сама привела к ней Никишу. Привела с радушием и прибауточками. Смеясь, приговаривала:

– Ах, как я давно не была на крестьянских дворах! Как давно не видела вживье кур, поросят, коров. Все по телевизору пасу! – смеялась она. – Варя, дашь как-нибудь подоить Пеструшку?.. Никиша, ты только посмотри, какая прелесть в огороде!

Правда, огород к тому времени был пуст, и в нём уже наметало сугробчики. Но всё же…

А когда Варвара предложила истопить баньку, у гостьи даже защекотало под ложечкой.

– Варюшечка-душечка, ты прелесть!

Когда новобрачная чета в очередной раз объявилась в ограде, Варвара встретила их с доброжелательностью, даже с радостью.

– О-о, кто к нам пришёл! Проходите, дорогие родственники. Проходите, гости дорогие! – и стала на скорую руку собирать на стол угощение в виде: картошки, соленых огурцов, капусты, сала, и даже грибков. Ну и конечно – самогонка.

Пока женщины, оставшись в доме одни, мыли не только посуду, но и чьи-то косточки, Никифор Павлович, не теряя время, постукивал во дворе, занимался по привычке родным крестьянским делом: что-то прилаживал, прибивал, подтесывал.

Он бы, наверное, всякую работу по хозяйству мог делать с закрытыми глазами, даже в беспамятстве. Руки помнили.

За столом Варя сообщила радостную весть:

– Кешку, пишет он, через год должны выпустить. За хорошее поведение и ударный труд. Он там за бригадира.

– Сколько он уже отсидел?

– Пять лет.

Весть действительно не рядовая, и за неё выпили.

Потом Варя посетовала:

– Старший внук к наркотикам пристрастился. Мак заставлят садить. Боюсь.

– Сейчас лечат от наркомании, – попыталась успокоить Зоя Гавриловна. И как будто бы ей это удалось.

Выпили за выздоровление внука. Варвара всхлипнула:

– Кровососы… Всю-то они кровушку высосали… Всю-то мне жисть отравили…

– Это уж точно, – опять участливо поддержала Зоя Гавриловна. – У Ника тоже не лучше. Послал же бог внученьку Екатеринушку…

И затянулся разговор на весь вечер.

Они, сочувствуя друг другу, жаловались на свою неустроенную старость – Варваре тоже было под семьдесят. Жаловались на детей, внуков, в купе досталось и законам и их сочинителям, властям и правителям.

– И что это за законы? – восклицала уже Варя. – Мало ли что она была в квартире прописана. А куда теперь вам на старости лет деваться? Мыкаться по чужим углам? Дожили, слава те…

Зерно сочувствие было заронено в измученную душу племянницы.