Размытое

Пока я размышлял над этим, тенью по самому краю моего сознания скользнула неприятная мысль, но я успел за нее ухватиться. Мне представилось, как завтра утром в дверь моего номера настойчиво постучат и разбудят. Ничего не понимая, заспанный, я поднимусь с кровати, натяну штаны, валяющиеся на полу и, пока буду плестись к двери, все это время в нее будут колотить все настырнее и настырнее.

Наконец я распахну дверь и по ту ее сторону меня встретят суровые полицейские с наручниками. Они вломятся в мой номер, прижмут меня к стенке лицом, грубо заломят мне руки за спину и наденут «железные браслеты», попутно сообщая причину задержания и разъясняя мои права.

Клац.

У вас есть право на адвоката…

Клац.

У вас есть право на один звонок…

Волосы на затылке встали дыбом. Рубашка прилипла к спине. Меня всего передернуло. Я подошел к балкону, обойдя тело, и открыл дверь. Пахнуло легким бризом и в груди у меня защемило.

– Нет, ты действительно думаешь, что нам кто-нибудь поверит? Посмотри на нее! – Мы одновременно перевели взгляды на женщину и несколько секунд рассматривали ее бездыханное тело.

 – Даже пятилетний ребенок без всякого криминологического исследования все поймет! Полиция начнет выяснять, копаться. Да и следов мы оставили предостаточно.

– В любом случае надо вызвать «скорую»… – неуверенно произнес я, вернувшись на прежнее место.

– Нет, – брат перебил меня на полуслове.

В два шага оказавшись рядом со мной, он крепко схватил меня за воротничок рубашки и прижал к стене.

– Ты что, не понимаешь, чем нам все это грозит? – зашипел он.

Нам. Поправлять я его не стал.

– От меня-то ты чего хочешь?!

Он продолжал сверлить меня взглядом, отпустил воротник, а уже в следующее мгновенье стукнул кулаком о стену возле моей головы.

– Я не хочу за решетку!

– Уймись! – Я отпихнул его и тяжело вздохнул. – Никто за решетку не пойдет. Так. Какие у нас есть варианты? – Я сжал переносицу, пытаясь заставить мозг рассуждать трезво. – Вызвать «скорую» и рассказать всем, как все было на самом деле.

В любом ином случае, чтобы мы с тобой сейчас не сделали, – я старался говорить медленно, выделяя каждое слово, – тебе от лишения свободы не отвертеться. И мне вместе с тобой за пособничество, – закончил я совершенно безэмоционально. – Это ты понимаешь?

Вид у него был грустный, как у бездомной собаки под осенним дождем. Мои внутренности скрутило в тугой узел при мысли о том, на что мне придется пойти ради него.