Уссурийская метелица

Только после неё Слава понял, что вырастил в своём хозяйстве не гадкого утёнка, – таким лебедем, или хотя бы его шеей, можно только гордиться!

Теперь, за годы службы на заставе, он от этой женщины чуть ли не через день получал письма. И такие, какие, наверное, никто не получал из его сослуживцев. Но как бы не горячи, и не поэтичны были те письма, всё же душа Славика оставалась привязанной к той, которую любил и которой томился: к его девочке, к его невесте. Он ей писал. Он ей так писал, как писала ему та медсестра, может быть, даже лучше, не стесняясь плагиата, используя в своих опусах чужие стихи и прозу, подбирая их из книг из заставской скромной библиотеки.

Но нет и, похоже, никогда не будет ответа от неё, желанной, болезной, как и прощения за его невежество. Уж больно много он ей причинил страдания. И всё же в душе, он считал только её своей женой. И теперь ждал одного, счастливого случая – отпуска на родину. Хотя бы один в три года! И он не раз представлял, как войдёт к ней в дом, упадёт к её ногам и вымолит, выплачет прощения.

– Нет, товарищ майор, – ответил Слава грустно. – Не получилось.

Триполи хохотнул:

– Ему на кобыле али на корове женица надо. Нормальна баба ему тесный будет.

Солдаты рассмеялись.

Слава сорвал с плеча топор.

– Как дам меж рогов! – замахнулся он обухом. Рыжеватое лицо его вспыхнуло огнем.

– Но-но, шутка не понимаш? – загородился автоматом Михаил, который держал до этого меж ног, как и все его товарищи.

– Тогда молчи громче, целей будешь.

Слава вновь повесил топор на плечо и насупился. Замолчал.

– А вы, Триполи? – спросил майор молдаванина.

– Холос, – ответил Триполи. – Куды нужна спешить?

Романов кивнул, но сказал:

– У меня служили молдаване. Но в основном, женатые. Полгода, год отслужат, и домой демобилизовываются.

– Почему? – спросил Бабенков.

– Они, как правило, перед армией по одному ребёнку имеют. А перед призывом ещё одного закладывают. Года не отслужил, глядишь, увольняется, как многодетный отец.

– Хитро…

– Два ребёнка, хм, эт-та хорошо, – задумчиво проговорил Михаил. – Меня женили, да я не схотел. Чево-то закуражился.

– Поди, невесту подобрали не чище лошади, – съязвил Урченко.

– Я её не видал. В город сбежал. На работу пошёл, на завод.

– Не переживайте. Успеете, женитесь.

"Бобик" приткнулся к берегу и остановился. Берег выходил мысом к реке и оттого был голым, снег небольшим слоем прикрыл галечник.