Уссурийская метелица

4

Слава Урченко торопился. Как он спешил. После пережитой катастрофы и выйдя из воды сухим, им овладело лихорадочное состояние, радость на грани эйфории. Он каждому хотел помочь, каждому чем-либо услужить, особенно перед искупавшими, вернее, пострадавшими. Ему было стыдно за свой страх, за то, как он выскакивал из машины. Это чувство теперь заставляло его суетиться, проделывать почти не контролируемые телодвижения. Что сейчас его ещё больше смущало. Наверное, поэтому был так обрадован приказу майора и с искренним желанием поспешил его выполнять.

Слава шёл, охваченный тревогой за пострадавших и благородным порывом. Получив приказание, он метнулся к берегу, где, как помнится, была конная дорога вдоль Уссури до реки Хор. По ней ездит Щукарь и летом ходят пограничники на фланг. Сам последний раз здесь прошёл осенью, ещё до снегов. Тогда ноги стоптал, казалось, по самый крестец. Полста километров, даже один раз в месяц – это уж слишком. Пущай его меряют кони. И всякий раз на боевом расчёте замирал, боясь услышать свою фамилию в списке пограничного наряда с направлением на левый фланг.

И проносило. Правда, не совсем – "колуном" по заставе на три часа, или в сержантский, а то в офицерский наряд младшим наряда на час-другой его назначали. Но это – что? – ерунда. Да и нельзя его дольше использовать. У него хозяйство: лошади, коровы, поросята, те же куры, в конце концов. У Сапеля котельная, вода для хозяйственных нужд. Но это зимой, а летом-то Ванюшу можно гонять, ноги молодые, длинные. Ишь, пристроился. И без него обойдёмся.

Слава торопился, полагая, что по дороге быстрей доберётся до села, дорога срезала косу и выводила напрямую к дому Щукаря. Потому-то и попёрся прямо со льда на берег, и пропахал по сугробам добрых полкилометра. Но дороги не обнаружил, к своему разочарованию и к стыду. Не было и лыжных следов, где могли бы проходить пограничные наряды. Забыл, что зимой пограничные наряды ходят на лыжах вдоль фарватера или вдоль берега и по льду. По льду же на своей лошади ездит и Щукарь.

Всюду лежал снег и чем дальше, тем все глубже и тяжелее. Слава стал уставать. Но самое трагичное было в том, что он, кажется, слишком надолго задержался в снегах, не выполнит приказ, не выслужится, не заслужит уважении ни командира, ни товарищей. А это грозит многими неприятностями…

Чтобы совсем не заблудиться, Слава повернул на 90, поскольку знал, где село Ново-Советское, и брёл по вероятному направлению. Уже вызывали беспокойство и надвигающиеся сумерки.