Алгоритм вечной молодости

В течение нескольких дней советская авиация беспрестанно бомбили остров, стерев с лица земли и базу, и концлагерь…

Как выяснилось позже, уже была одна попытка уничтожить засекреченный объект. За полгода до переброски Девятаева на остров военнопленные совершили не менее дерзкий коллективный подвиг – взорвали завод по производству кислорода, надолго затормозив работы по созданию «Фау». Всех участников диверсии расстреляли и закопали в общей яме за лагерем. После войны Девятаев присутствовал при их перезахоронении. Останки мучеников-интернационалистов уложили в гробы и, накрыв национальными флагами, заново предали земле.

Сейчас на этом месте стоит обелиск.

Но об этом факте, как и о самом девятаевском побеге, стало известно лишь много лет спустя. Бывшего узника фашистских концлагерей ждали свои лагеря – советские. Сталинское клеймо: был в плену, значит, изменил родине, тяжким временем давило на судьбу Девятаева еще долгих 12 лет, пока казанский писатель Ян Винецкий не «открыл» его, как некогда Борис Полевой Маресьева.

А до того были годы унижений, подозрений, поражения в правах…

В послевоенной стране летчику-асу не нашлось работы ни в родном селе Торбеево, ни в Казани. Узнав о его военном прошлом, в речном порту специалиста с дипломом речника приняли… разнорабочим. Полторы навигации он был ночным дежурным по вокзалу, потом устроился прорабом – монтировать портовые краны. Но и тут ему «шили» дела о «вредительстве»: то якобы соль в раствор подсыпал, то дрова рабочим раздал…

«Эти годы были потяжелее концлагеря, – вспоминал Девятаев.

 – Не поверите, когда вышел указ о награждении меня Золотой Звездой, я от нервного потрясения весь покрылся… язвами, как рыба чешуей! 80 процентов тела было поражено. Выпали волосы. Ужас! Не знали, как меня лечить. Спасибо, один профессор посоветовал: тебе, Миша, нужен температурный шок. Была поздняя осень. Я прыгнул в ледяную воду, после чего долго пробыл на сквозняке. Несколько дней горел в жару, температура за 40, но хворь, и в самом деле, как рукой сняло».

Надо сказать, с наградами Девятаеву фатально не везло. За боевые заслуги его представили к Герою еще в войну, и наградные документы были отправлены в штаб. К несчастью, штаб сгорел – в него попала бомба. В летной биографии Девятаева есть еще один полет, не менее драматичный, чем побег из Пенемюнде, за который он получил орден и генеральский браунинг. Правда, летел он не на боевом самолете, а на воздушном извозчике ПО-2.

Был приказ вывезти раненого генерала.