Причинность. На другой берег

Посреди крохотной, заваленной мусором и кусками разлагающейся пищи комнаты на прогнившем от сырости и продавленном от времени матрасе, наспех укрытая сорванной с окна занавеской, лежит Хенрика. Из-под порядком выцветшей чёрной ткани торчат только пряди седых волос и края шёлкового халата, но этого достаточно, чтобы понять, кто под ней похоронен.

Сверр сдерживает рвотный позыв и, слегка покачиваясь, на ватных ногах переступает порог то ли комнаты, то ли тюрьмы, то ли свалки. Половицы противно скрипят. Кровь в голове стучит от прилива адреналина.

Каждый звук отдаётся в ушах физической болью. Сверр молча присаживается на корточки рядом с Хенрикой и проводит так несколько минут, не решаясь скинуть со старушки занавеску и удостовериться, что ткань действительно стала её саваном.

– Почему вся эта херня вечно происходит именно со мной? – вслух сокрушается Сверр, подкуривая новую сигарету. – Соберись и проверь, насколько сильно мертва мерзкая старушенция. Что я несу? Что значит «насколько сильно мертва»?

Какое-то время он ещё препирается сам с собой, пытаясь справиться с приступом паники и жадно втягивая табачный дым трясущимися губами.

– Глубока Вода! – Сверр резким движением стягивает занавеску и, еле сдерживая крик, пятится подальше от трупа.

На кровавом месиве, оставшемся от головы Хенрики, свалены громоздкие ржавые кандалы, а по кускам плоти мечется тот самый жирный паук. На этот раз северянин не выдерживает и блюёт лавандовым чаем прямо на заплесневелый паркет перед собой.

Решая больше ни секунды не оставаться в «могильнике», Сверр вытирает рот рукавом пальто и вскакивает на ноги. Перепрыгивая уже через две ступеньки за раз, он слышит странные звуки. Беспорядочный стук нарушает монотонное тиканье часов.

– А вдруг… – вслух бормочет Сверр, вглядываясь в окно дома напротив, где двое детей прижимаются к стеклу.

На носках пробравшись через комнату, незваный гость обходит шкаф и аккуратно заглядывает в кухню: на полу спиной к двери сидит нечто. Сверр не может определить, что это, но оно точно голодно и, сгорбившись над металлической банкой, то и дело молотя по ней ложкой, жадно уплетает консервы из оленьей печёнки.

Стараясь дышать как можно тише, уттарец продолжает с интересом рассматривать «чудище». Меньше всего оно похоже на того, кто способен размозжить череп бабки и перевернуть огромный шкаф. «Наверняка в доме есть кто-то ещё…» – думает Сверр, настороженно оглядываясь.

Ответ не заставляет себя ждать.