Причинность. На другой берег

Выращиваемый исключительно в пробирке. Восполнение биологического ресурса происходит в лабораториях в чётко контролируемых масштабах, а натуральное деторождение – престижная профессия, доступная заранее выбранным особям, или дорогая нелегальная услуга. Подавляющее большинство каара проходят процедуру стерилизации по достижении полового созревания и понятия не имеют, откуда, кроме пробирки, могут появляться дети. Но лицо Хионы полно решимости защищать живущий с ней молодняк, словно именно она выносила их в чреве.

Сверр сам не знает почему, но это заставляет его зауважать малознакомую северянку, словно бы она сделала что-то важное.

– Но если она держала там Сефу? – Он выдерживает паузы между словами, продолжая сверлить взглядом окно под крышей «могильника».

– Хочешь проверять? Я открою дверь, но тут же запру её за тобой. Отвечаю.

– Слушай-ка. Она – твоя подруга. И ты не хочешь туда пойти?

– А эти мелкие монстры у меня на попечении. В отличие от взрослой Сефу, они ещё не могут сами за себя постоять.

Слова Хионы звучат более чем разумно, поэтому уже через пару мгновений Сверр в полном одиночестве снова стоит у двери в «хворостяной могильник». Две детские тени скользят за занавесками в доме Хионы. Зора с Савитаром уселись на подоконнике, чтобы понаблюдать, что будет.

– Уже плевать, не так ли, – бормочет северянин себе под нос, подкуривая сигарету.

Выдохнув вместе с паром кольцо сизого дыма, он переступает порог.

Воняет в доме уже не так заметно. В глубине коридора от сквозняка надсадно скрипит оконная рама. Разбросаны вещи. Громоздкий шкаф мёртвым грузом лежит поперёк комнаты. Повсюду осколки разбитых зеркал и расписных витражей. «Это какую же силу надо иметь?» – напрягается Сверр. Решая не терять времени, он прыжками взмывает по лестнице на второй этаж. Все двери, кроме одной, нараспашку. Комнаты легко просматриваются и не особо отличаются от остального убранства в доме. Кроме заложенных намертво окон, в них нет ничего необычного.

Сверр аккуратно шагает по скрипучим половицам к двери, увешанной каким-то диким количеством замков, точнее тем, что от них осталось. Сами железки свалены на полу. По ним явно молотили чем-то тяжёлым, и точно не сухая старушка Хенрика. Легонько толкнув носком дверь, незваный гость рефлекторно закрывает рот кулаком, чуть не вытошнив лавандовый чай Хионы на потрескавшийся паркет.