Живущие во мраке. Хроники Перворожденных

Ее петли в виде горизонтальных металлических стрел, были тронуты ржавчиной и потому протестующее заскрипели, когда дверь отворили. Девушка очутилась в огромной зале со сводчатым потолком.

Двойные ряды колонн вели к возвышению в виде огромного темно-серого куба, с венчавшей его ротондой. Там, облаченный в алую мантию, ее ожидал Торгрейн и еще несколько фигур, закутанных в плащи. Их лица скрывали черные и красные маски.

Валерии с трудом дались эти последние шаги, но она постаралась успокоиться и как можно увереннее, прошла по мозаичному полу, с утопленными в него медными лентами, складывающиеся в спирали и квадраты.

Она поднялась по ступеням, где ее взял за руку Торгрейн. Они встретились глазами, отчего Валерия ощутила необъяснимую дрожь и первой отвела взгляд, не в силах противиться ледяному воздействию на нее этого пугающего алебастрового лица. Если бы она могла прочесть его мысли, то удивилась бы. Он вовсе не собирался ее запугивать. Ему самому было любопытно, что он испытывает в данный момент и никак не мог разобраться в себе.

Валерия держалась весьма достойно и ничем не выдавала своего страха. И он невольно зауважал ее за это.

Торгрейн подвел Валерию к стоящей посередине ротонды шестиугольной чаше. Чаша была очень и очень древняя. Свидетельством этому были множественные трещинки, сколы и зазубрины, покрывавшие потемневший розовый мрамор. Овальную впадину чаши украшал рельефный орнамент.

Валерии не понравились буроватые пятна на нем и она вопросительно посмотрела на Торгрейна.

Тут откуда-то полилась органная музыка, столь пленительная, что девушка замерла на месте, совершенно околдованная этой мелодией. Это была абсолютная гармония и красота, с оттенками печали. Невозможно было вообразить, что такую музыку способен был написать человек. Она скорее казалась порождением сверхъестественных сил, недоступным пониманию простого человеческого разума.

Эйнгард с некоторым изумлением заметил льющиеся по щекам Валерии слезы, но в ее глазах не было ужаса, а лишь всеобъемлющее упоение и восторг.

Он позволил себе украдкой от остальных отереть ее мокрые щеки, и этот жест вызвал у девушки смущенную полуулыбку, и подал знак Годфри, который стоял рядом с двумя кубками в руках.

Торгрейн взял ладонь Валерии в свою руку, а затем совершенно неожиданно молниеносным движением полоснул по ней тонким лезвием острейшего ножа, который все это время прятал в рукаве.