Танец с зеркалом

Черная Пальмира на перекрестке миров…

– «Черная Пальмира» – это из другой оперы, – возразил Мариинский.

– Согласен, увлекся. Но все равно про наш с вами город.

– Наш с вами?

– Конечно, – насупился «менеджер». – Я здесь чувствую себя как дома.

– Ты везде как дома. Вернемся к балету.

– Да! Так вот, дальше Петроград – корабли, Андреевские стяги…

– Предлагаешь, чтоб корабли танцевали тоже?

– А есть подходящие? – полюбопытствовал гость.

– Ну… – смутился Мариинский.

– Решим по ходу. Один корабль точно будет нужен.

– Крейсер «Аврора», – понял деятель искусства.

– Именно. И от его аккорда начинается тема революции. Музыка Прокофьева, в костюмах преобладает красный цвет, в хореографии – элементы модерна…

– Принято.

– Я знал, что мы поймем друг друга. В середину предлагаю вставить наконец-то Шостаковича. Вот это «Пам! Пам! Па-пам-пам!» ничем нельзя заменить. Даже комментировать не буду, уже столько всего сказано про блокаду, про героизм, зачем повторяться. И пусть немецко-фашистские захватчики танцуют в рогатых касках, как было в оригинале.

– Что, натуральные? – вздрогнул мэтр.

– Нет, зачем же! – отмахнулся гость. – Найдутся умельцы. Мало ли сейчас желающих подражать…

– Я понял, понял, – поспешил убедить Мариинский. – А после войны что?

– После войны – мир. Строительство. «Время – вперед», Свиридов. Да, пока не забыл: в ленинградской части, что очень важно, должны быть рок-группы, хотя бы в виде попурри.

– Все?!

– Насчет всех не уверен, но однозначно – «Аквариум», «Кино», «Алиса», «ДДТ»… И завершаем двадцатый век, то есть наше рондо, темой Корнелюка из «Бандитского Петербурга», ибо это нельзя игнорировать, это эпоха, фактически декаданс…

– Я с тобой поседею, – отозвался Мариинский, вытирая пот со лба.

Вместо ответа гость, приложив руки к груди, проникновенно, вполголоса, начал: «Ночь, и тишина, данная навек»…

Мэтр дослушал до конца и молча кивнул. Что ни говори – а такое не забыть.

– Я должен передохнуть, прежде чем приступать к веку двадцать первому, – заявил гость, расположившись на банкетке, согнув руку под голову и закрыв глаза. – Там всего-то четырнадцать лет, но – финал, сами понимаете. Как его видите вы, кстати?

– Ну… – Мариинский задумался, откинувшись в кресле. – Если следовать твоей логике, вероятно – «КиШ»?

– Неплохо, – «менеджер» открыл глаза. – Вот только я не представляю, как под них танцевать.