Аркадия

Эдик понимающе кивнул и обратился к «надзирателю»:

– Пойдем со мной, поможешь самолет развернуть. Иначе не взлетим, – потом осмотрел пассажира и добавил: – Куртку сними, а то порвать можно. Да не ссы, девчонки посторожат.

Оба направились к хвосту самолета, Эдик показал, где нужно надавить плечом, чтобы помочь стальной птичке развернуться для взлёта. Судно чуток накренилось и сдвинулось.

– Вот-вот, продолжай, а я подправлю, – крикнул Эдик и не спеша прошел к входной двери, поднялся на борт и показа большой палец командиру.

Гена увеличил мощность двигателя, самолет начал разбегаться отбрасывая траву и пыль на потерявшего опору, а потому шлепнувшегося на землю Петру. Через несколько секунд после отрыва лайнер с большим креном развернулся, чтобы взять курс на запад. Конечно, нужно было пролететь немного дальше от места взлета, чтобы набрать высоту, но прямо по курсу был склон горы, и пришлось начать разворот прямо над площадкой на минимальной высоте.

Гена видел, как Петру, до которого дошло, что его обманули, добежал до своего джипа и достал автомат. Почти невидимым огоньком сверкнуло дуло, и сквозь грохот мотора послышалось, как что-то негромко стукнуло в борт самолета, а следом раздалось тихое девичье «ой!».

* * *

Сегодня, впрочем как и всегда, Бернардо поприветствовал бармена и спросил, как у того дела. Потом, внимательно выслушав ответ, уточнил детали, которые ему казались недостаточно понятными. В свою очередь на вопрос бармена о делах, Бернардо рассказал, что не нарадуется на свою дочку, которая и умница, и красавица, и слов таких нет, какая она.

Все дети для родителей такие. А если это поздний ребенок, то восхищение можно смело умножать на десять. Ее так и назвали – Доротея, потому что иначе как подарком Бога родители ее не считали.

Поведав про дочь, Бернардо закончил, как всегда в таких случаях происходило, словами:

– Слава всевышнему и спасибо Дейву.

Дейв долго пытался объяснить, что это совершенно лишнее, но нужно знать Бернардо, если он кому-то был благодарен, то его благодарность не знала меры.

А вот с обидами совсем наоборот: забывал почти мгновенно.

Спасибо Дейву полицейский не просто так постоянно говорил, на то имелись вполне серьезные основания. Историю про это на острове знал каждый. По крайней мере, тот, кто хоть пять минут общался с Бернардо.

Дейв тогда на острове находился меньше недели.