Аркадия

Вышел на речку, а, в какую сторону нужный аэродром (на юг или на север), не знаю. Смотрю, на берегу три рыбака. Пишу им записку: «В какую сторону Колпашево? Пусть отойдет один» – и в вымпел ее. Это такой мешочек с грузом и флажком длинным. Сбросил. Они прочли, один отошел в нужную сторону. Помахал крыльями, и через полчаса на базе.

Веселили тогда курсантов такие россказни, а пришло время, и Гене самому довелось нечто подобное использовать. По пути в некий городок нужно было никуда не сворачивать, лететь по дороге.

Так и делали, только дорога вдруг исчезла, а самолет едва удалось отвернуть от горы, в тоннель которой дорога ушла. Благо гора была не очень крутая. А как за нее перевалили, там уже несколько троп обнаружили, и какая нужная – понять невозможно. Немного покружив, чтобы восстановить ориентировку Гена решил подобрать площадку, пока светло, и заночевать.

Площадка находилась в нескольких километрах от большого села и отделялась от него не сильно выдающимся горным отрогом. Как всегда, связь с местным населением взял на себя Эдик, а Гена развел костер в ожидании быстрых у подножья гор сумерек.

Танец искр, порхающих в огне, убаюкивал. Глаза перестали различать самолет, стоящий неподалеку. Возникло ощущение нереальности происходящего. Где-то сейчас кардинально менялось все, что казалось когда-то незыблемым в существовании целого государства. Он, рожденный в Советском Союзе, вдруг узнал, что его родина называется иначе, да и по сути уже стала другой страной. А он здесь, в предгорье Карпат, на чужбине, сидел возле костра, выбрасывающего искры, которые быстро гасли, оторвавшись от языка пламени, их породившего.

Может, и с людьми так же происходит? Оторвался от того, что дает тебе энергию, и гаснешь мгновенно.

Темная ночь, тишина, пламя располагали к философским рассуждениям.

За спиной послышались едва уловимые звуки. Гена развернулся в поисках источника, но глаза, долго созерцающие языки пламени и искры костра, не могли ничего разглядеть. Пришлось бросить в огонь клочок сухой травы, и вспыхнувшее пламя выхватило из темноты фигуру, судя по одежде – девушку.

Когда гостья подошла ближе, Гена увидел красивую юную особу, одетую, кажется, в национальный костюм. Она присела напротив и бросила еще травы, чтобы в свете пламени видеть своего собеседника. В больших глазах незнакомки отражался огонь, а на смуглом лице обозначился легкий румянец. И не было понятно, то ли это отражение языков пламени, то ли гостья была смущена.