Шахматный клуб

Примечание к этому пункту заставило меня посмотреть на ситуацию под иным углом и подумать, кому всё это мероприятие больше нужно: нашей домоправительнице или мне самому. Потому что фраза предупреждала о том, что некоторые пункты правил носят индивидуальный характер. В моём понимании сие означало их изменение в зависимости от того, кто книгу читает. Я даже не стал заморачиваться над тем, как это физически возможно с бумажным носителем информации. Просто признал исключительную полезность такого подхода лично для себя.

Но именно в тот момент, когда я уже восхитился перспективами прочтения мудрой книги, прямо за спиной прозвучал знакомый голос, полный недовольства:

– Так-так-так. Книжечки читаем. А дом не прибран, пол не мыт, посуда грязная в раковине. Это значит побоку? Новые интересы у нас появились и на порядок в квартире можно плевать? Правильно я понимаю ситуацию?

Такая реакция на чашку в раковине и брошенную на диван футболку могла быть только по причине серьёзного недовольства исключительно домового.

А недовольство, как я должен был догадаться, было вызвано моим хорошим настроением после посещения шахматного клуба. Похоже, приемлемым для меня Петрович считал лишь проклятия в адрес Тамары Трофимовны и шахматного клуба. Я решил всё же узнать причину негатива своего друга и предположил:

– Наверное, кто-то не умеет играть в шахматы, и поэтому ему так не нравится моё новое увлечение.

Петрович подскочил от возмущения, но, ударившись о люстру, на мгновение замер в воздухе и аккуратно опустился в стоящее неподалёку любимое нами обоими кресло-качалку, растирая ушибленное место.

– Это я не умею играть в шахматы?! – все еще раздраженно, но уже не так громко произнёс он. – Да я с Васей Смысловым играл ещё до того, как он в первый раз чемпионом Москвы стал. И между прочим, один раз даже вничью сыграл. По шахматной композиции у меня так-то разряд мог быть, если бы я не поленился письмо из редакции журнала «Наука и жизнь» отнести в шахматную федерацию.

Пока Петрович перечислял известные мне факты, я спокойно его слушал, не сомневаясь, что, сообщив это всё, он успокоится. Так и произошло. И пока он восстанавливал дыхание после гневной тирады, я тихо поинтересовался:

– А ты думаешь, почему я согласился? – и, вызвав нужную реакцию, объяснил: – Потому, что рассчитывал на помощь друга.