А мы пойдем на Север

– И что он будет с ними делать? – На меня посмотрели ещё более жалостливыми взглядами, даже полусонный Диване присоединился к этой тёплой кампании.

– Вы что, не понимаете? Заберёт себе, естественно.

– Ну, это понятно. – Я была сама любезность. –  Но что он с ними будет делать?

– Как что? Наберет добра из феода, купит подарки родным и себе, сделает всё что захочет. Остальное спрячет, наверное.

– Где?

– Что где?! – Весь этот бред нашего рыцаря списала на серьёзные ранения и приём транквилизаторов, после них и не такое скажут.

Вон Диване, уже начинает понимать.

– Где купит? Вы видите здесь торговые ряды?  А где спрячет? Под драккаром?  А на родину повезёт все эти сокровища в лодке? И вы, и он, вообще-то знаете, где находитесь? Хотя бы предположительно? На берегу Варяжского моря, скажете вы. Но думаю, вряд ли вы знаете кому принадлежит эта земля и сколько надо добираться, например, в Нормандию или Данию. Не так ли?

А в ответ тишина. Первый раунд за мной, но это ненадолго. Посмотрим, как поведёт себя новый гость.

Эти хотя бы латынь знают, образованные. Нет, надо будет увеличить количество уроков бретонского и старогерманского, они в это время довольно близки. Простой люд так вообще почти одинаково говорит. Да и знание скандинавского не помешает, у него германские корни, к тому же он на три страны одинаков. Хорошо, что эту языковую смесь европейцы как-то понимают, в затруднительных случаях прибегают или к латыни, или жестам. Но скандинавские и славянские руны надо знать обязательно, благо у нас Диване есть. Как он справится с нашим обучением, не знаю. Но уверена, что справится.

Обед закончили в молчании. Но было видно, что все участники застолья были напряжены. Выручили дела, которые навалились огромной кучей, которую разгребать и разгребать.  Все прямоходящие встали и преувеличенно озабочено убирали посуду, готовились к работе, так сказать. Даже не стала смотреть на то, что притащил Диване, кроме викинга, разумеется. Надо плыть на дромон, вычищать среднюю башню.

По мелочи, там ещё много наберётся. Напряжение ощущалось как марево перед грозой. В этой напряженной душевной духоте вдруг прорезался хриплый, надтреснутый, я бы сказала, рык:

– Вы кто?

Вся компания резко повернулась к лежанке викинга. Парень, игнорируя повязки и все остальные признаки ранений, пытался встать. Лина птицей перелетела за спину Адольфа. Тот попытался встать, но, естественно, не смог и повалился на колени своей спутницы.