Ложь

От ласкового слова «любимая», произнесённого им, Элизабет почувствовала приятную эйфорию внутри. Впервые ей было приятно услышать такие слова в свой адрес. Но эйфория быстро прошла, когда она осознала, из чьих уст это было сказано и что это были просто пустые слова.

– Я тебе не любимая… – пробурчала она.

– Четыре дня тебе придётся быть моей любимой, – заметил он.

– Что? – возмутилась Бет.

– Дорогая, если ты обратила внимание, мы находимся посреди океана на пароходе, где также находится твой ухажёр Том, и нам ещё четыре дня плыть.

И что-то мне подсказывает, что ещё не один раз нам придётся с ним столкнуться. И раз ты начала эту игру, будем её продолжать.

Элизабет стояла с открытым ртом. Она хотела возразить, но он снова не позволял ей этого. Но ей нравилось это, ей нравилось, что он не сюсюкается с ней, как это делают её обычные кавалеры. Возможно, это потому, что она не привлекает его. Но такие мысли расстраивали Бет. Это даже било по её самолюбию, ведь она привыкла к ажиотажу вокруг своей персоны, хоть и не любила отказывать поклонникам, видя в их глазах разочарование.

От этого она чувствовала себя подавленной. Элизабет на мгновение даже восхитилась новым знакомым: ещё ни один мужчина не позволял себе такого тона с ней, кроме отца, конечно. Но это только на мгновение.

«Но это не отец, и он должен знать меру». Девушка была в замешательстве: с одной стороны, такое поведение неприемлемо, от этого возникала злость, но с другой стороны – почему-то притягивало.

Сначала она не могла понять, почему стоит и выслушивает его? Почему не развернётся и не уйдёт? Что так тянет её к этому хаму? Но потом поняла – голос. Его голос был так приятен для её ушей, так знаком, она стояла и вспоминала, где могла слышать его раньше, а потом трясла головой, понимая, что с ним она точно не знакома, такого хама она бы запомнила однозначно.

– Ты слышишь меня?

Перед лицом Бет мелькала рука хама, который при этом ещё и щёлкал пальцами.

Но это уже перебор! Она оттолкнула его руку от своего лица и поспешила удалиться, но Джон остановил её, схватив за руку.

– Ты что, позволяешь себе? – Элизабет была ошарашена такой дерзостью.

– Прости, если был груб с тобой: это отголоски моей профессии, – произнёс он, сменив свой тон. – Ты не ответила мне.

– Что мне нужно ответить? – рассматривая его минуту назад, она не вдавалась в смысл его вопросов, и поэтому сейчас пребывала в замешательстве.