Коло Жизни. Бесперечь. Том первый

 – Сомневаться в словах Липоксай Ягы, коему как бесценный дар я передал мое чадо… Божество, про которое записано вашими предками в золотых свитках?! Как смеете колебаться… думствовать, когда вам принесено божественное чадо! Недостойные глупцы!

Дополнил и вовсе раздраженно Огнь, абы дотоль как прийти в ЗлатЗалу долго спорил с Небо по поводу своего отбытия из Млечного Пути к Родителю. И умиротворился лишь когда старший Рас, для разрешения того вопроса предложил призвать Першего, чьи распоряжения обобщенно и выполнял.

– Примите с благоговением посланный мною дар, – донес Огнь до склонившихся пред ним старших жрецов, а Седми для верности того понимания окатил их новой порцией жгучих огненных брызг. – И не забывайте никогда, что вы всего-навсе люди, а чадо – божество!

Лагода стоило заговорить Богу, самую малость отстранилась от плеча Липоксай Ягы, и, воззрившись на него, с нежностью улыбнулась, как старому знакомцу. А когда Огнь смолк, протянула в направление его руку, и, выставив ладошку, молвила:

– Огу, дай!

Зиждитель, не мешкая отвел гневливый взор от склоненных голов вещунов, ласково оглядел девочку, а засим приоткрыл рот и легохонько дыхнул.

И тотчас большущий с кулак светозарный шар рдяного сияния неспешно поплыл в сторону длани Лады и медленно опустившись на ее махую поверхность в мгновение ока обернулся в лучистый, крупный желтый алмаз. Туманный образ, возвышающийся позадь Липоксай Ягы, также внезапно, как досель появился, пропал и тогда перестал покачивать стенами, сводом и полом зал. Застыли дребезжащие стекла в окнах, точно досель вторившие своим высоким пением гласу Огня, единождым махом потухли свечи в люстрах, испарилось сияние в помещение и само оно будто померкло. И немедля, своим нежным, детским голоском и впервые так четко молвила Лагода, показывая полянскому вещуну алмаз, лежащий на ладошке:

– Такое хочу Ксай, – и провела пальчиком по широкой, золотой, с множественными кольчатыми переплетениями, цепи пролегающей по шее вещуна, где в центре висел крупный оберег, символ самого Родителя, а вписанные в круг четыре загнутых луча венчались крупными белыми бриллиантами.

– О, божество! – тихонько, отозвался Липоксай Ягы. Только сейчас ощутивший, под влажной материей своего кахали, шибутно пробежавшие по коже спины вниз и вверх крупные мурашки. – Конечно… Все, что вы пожелаете.

Глава восьмая

– Прибудет один Небо? – вопросил серебристо-нежным тенором Асил.